Лягушка под зонтом

 – Круглый Мазаев стоял у окна, на светлом фоне небесного моря он походил на жирного крылатого баклана. Не много ли сравнений, одернул себя Никита. Когда не можешь остановиться на одном сравнении, это значит, ты не понял человека.

Но Мазаев менялся, он походил – еще одно сравнение, с досадой поморщился Никита, – на человечка, рисованного компьютером.

– На этих рынках вы ищете что-то определенное? На заказ? – спросил Никита, наблюдая за хозяином.

Мазаев отошел от окна, протиснулся между столом и шкафом. Усмехнулся:

– И да, и нет. Я всегда расширяю рамки заказа. К примеру, меня просят привезти куклу. Антикварную. Просит неофит, он слышал, что антикварная кукла – вещь дорогая, и готов вложиться в коллекцию. Но знает мало. Хорошо, если ему известно, что антикварная кукла должна быть в возрасте его прабабушки, лет этак ста от роду. – Он поджал губы. – А коллекционная начинается от возраста его новой жены – от тридцати.

– Кто же ему объяснил? – спросил Никита."

"– Я сам. – Он хихикнул. – Читать-то ему лень. Хотя сегодня полно специальных журналов, то и дело устраивают выставки кукол, аукционы.

– Кукла не так проста и безобидна для собирателя, – заметил Никита, наблюдая за Владиленом Павловичем. Сейчас он стоял возле буфета с медальоном на пузатом боку, открывал матовое стекло.

Никита увидел куклу в подвенечном платье. Отец тоже привозил куклы разных стран. Мать, то есть Ирина Михайловна, поправил он себя, не слишком радовалась таким подаркам. «Я не маленькая девочка, зачем? Лучше бы привез еще одно колечко с камнем».

– Кукла – вещь мистическая, – сказал Никита.

Мазаев внимательно посмотрел на него.

– Чистая правда, – тихо согласился Владилен Павлович. – Ее видите? – Он кивнул на куклу.

– Оторваться не могу, – так же тихо сказал Никита.

– Это моя жена, если угодно.

Никита отстранился от кожаной спинки стула.

– Ваша – кто? – недоверчиво переспросил он.

– Жена, – ответил Мазаев, не спуская глаз с Никиты.

Если бы он с Мазаевым познакомился не нынешним, уже сыном Дроздова, а Барчуком Натальи Петровны наверняка принял бы новость покорно-равнодушно: «Понимаю».

Но сейчас Никита покачал головой:

– Бросьте, Владилен Павлович, не верю.

– Не верите? – воскликнул Мазаев. – Вы невежливый гость! Вы пытаетесь уличить меня во лжи! – Он затряс пухлыми щеками.

– Как любого коллекционера. – Никита пожал плечами. – Потому что задача всех собирателей – убедить людей в том, что предлагаемая вещь обладает особой, дополнительной ценностью. Разве вы станете спорить, что вещь с так называемой легендой уйдет скорее, чем без нее?

– Значит, вы полагаете, для этой куклы я придумал легенду? Ошибаетесь, мой друг. К тому же я не продаю ее. На самом деле куклу сделала одна из моих недолгих жен.