Лягушка под зонтом

– Запиши сумму, – коротко сказала Любовь Борисовна. – Твой штраф составляет...

Ольга изумленно открыла рот. Она хотела поспорить, потребовать, чтобы мадам объяснила – откуда такая сумма? Но Любовь Борисовна уже положила трубку.

Ольга усмехнулась. Ну вот, теперь можно подсчитать настоящие убытки. А то собралась раньше времени.

Ольга быстро нажимала кнопки калькулятора. Сумма, которая высветилась на табло, не грозила катастрофой, но была серьезным предупреждением. Нет, она не обещала скорое разорение, но указывала, как заметно изменилось отношение Любови Борисовны к ним с бабушкой.

Ольга убрала на кухне, взяла сумку и вышла, закрыв дверь на замок. Она торопилась домой: сегодня должна вернуться из Углича бабушка. Что ж, хорошие новости она ей приготовила."

"Едва успела снять куртку и кроссовки, как в двери заскрежетал ключ. Валентина Яковлевна никогда не звонила ни в домофон, ни в дверь. Дело не в том, что она не хотела беспокоить Ольгу, а в другом: она чувствовала себя хозяйкой квартиры. А хозяйка открывает сама.

– Вижу, прилетала Зоя, – сказала Валентина Яковлевна, снимая белую куртку. На столе лежала треугольная в сечении плитка швейцарского шоколада «Таблерон». Зоя Григорьевна всегда привозила его Валентине Яковлевне из дьюти-фри. – Надеюсь, с миндалем, – добавила она.

– Точно. Она так и сказала: выбирала с ним. Да, была Зоя Григорьевна. – Ольга приняла у бабушки куртку, повесила на крючок. – Недолго. – Подняла рюкзачок, который Валентина Яковлевна опустила на коврик в прихожей, прикинула вес. – Ого, не хило.

– Собрала кое-что. Яблочки-китайки. Говорят, сороки их полюбили. Есть – не едят, но сбивают и клюют. Цвет удачный, приманивает.

– Темно-бордовый, – усмехнулась Ольга. Она сделала это с таким чувством, что Валентина Яковлевна удивленно повернулась к ней.

– Ну да. Такой, как твои штаны-трансформеры.

– Думаешь, они тоже могут привлечь? – В голосе Ольги слышалась неподдельная игра.

Бабушка расхохоталась.

– Конечно, если повесишь их на дерево.

– А если на себя? – Ольга выжидающе смотрела на нее.

– Сорока в попку клюнет, – фыркнула Валентина Яковлевна.

– Какая ты все-таки хулиганка. – Ольга фыркнула точно так же.

– Сама виновата. Ты подняла из глубин... давно умолкнувшие чувства.

– Батюшки! – Ольга выпустила рюкзак, он шлепнулся на пол, всплеснула руками. – Ты еще стихи помнишь.

– Баламутка, – ворчала бабушка. – Что на тебя нашло? Дай хоть раздеться.

– Ты уже разделась. Или хочешь снять что-то еще?

Валентина Яковлевна уставилась на Ольгу.

– Вы что с Зоей тут делали? Оприходовали какой-нибудь сосуд из дальних стран?

– Не волнуйся, тебе тоже оставили. Она привезла литровую бутыль виски. На ней на чистом английском языке написано, что тоска и печаль не являются путем к успеху.