Лягушка под зонтом

Она знала, что все дело в голосе ее крови. «Все-прав-да».

– Если ребенка не ждет его отец, – снова услышала она голос Нади, – он это чувствует тоже.

Ольга вздохнула.

– Страшновато, – пробормотала она.

– У ребенка должно быть двое родителей, так устроена природа. Без одного из них – он инвалид.

– Как две ноги у человека, – хмыкнула Ольга. – Без одной – он инвалид. Ты меня напугала, Надежда. Снова. – Ольгина спина похолодела. Она оглянулась на дверь – не открылась ли? Но увидела привычное светлое полотно двери. – Ты... поэтому тогда отговорила меня от... Понимаю, – тихо сказала Ольга.

– Да, – ответила Надя. – Если бы ты родила ребенка, ему было бы мало радости. Ты хотела поступить, как многие женщины, не думая о том, что закладывают печаль для многих поколений вперед.

– Мне повезло, у меня такая мудрая подруга, – придавая голосу заметную игру, сказала Ольга. – Если бы не ты, у меня была бы другая жизнь. Сейчас.

– И потом, – уточнила Надя, – причем не у тебя одной."

"– Но, Надя, ты говоришь об идеальной жизни. Посмотри вокруг, сколько счастливых одиноких матерей. Разумные женщины...

– Эти разумные, как ты их называешь, женщины с помощью детей устраивают себе, как они полагают, счастливую жизнь. – Теперь Надя строго смотрела Ольге в глаза. – Их дети страдают сильнее, чем те, чьи отцы умерли. Сильнее, чем те, чьи отцы ушли в другую семью. Мудрые мужчины остаются отцами своих детей до конца дней. Мудрые женщины этому не мешают.

– Тебя послушать, так все мы – поколение недолюбленных детей, – фыркнула Ольга. – Нашим родителям было некогда нас любить.

– Совершенно верно, – согласилась Надя. – Наше поколение родило следующее, еще более недолюбленное. Но линию «недолюбленности» надо прервать. Помнишь, ты думала, что я стану гладить тебя по головке и хвалить: рожай, дорогая, ты сделаешь богоугодное дело.

– Ты сказала мне другое, обидное, страшное. – Ольга выпрямилась, задержала дыхание. Потом разрешила себе дышать. – До сих пор помню. «Ты не можешь найти мужчину, вместе с которым вы любили бы вашего ребенка. Твоя гордыня кричит в тебе: я буду ему отцом и матерью! Ему станет страшно, он не захочет родиться. У тебя будет выкидыш». – Ольга побледнела, как тогда. – Ты... ты жестокая, Надька. Никогда не думала, что ты можешь такое сказать.

– Но я сказала тебе тогда и кое-что другое, – тихо упрекнула Надя. – Помнишь? «Ты встретишь своего мужчину. У вас будут дети, вы будете их любить оба. Они родятся в любви, они будут жить в любви. Это произойдет, если ты смиришь свою безумную гордыню».

– Это когда мне стукнет полста лет? – Ольга рассмеялась. – Помню. Все помню.

– Сейчас рожают и в полста, – сказала Надя. – Но ты успеешь раньше. Я знаю.

Ольга улыбнулась. Она знает? Да никто ничего не знает.