Лягушка Баскервилей

Ах ты, бедненькая, еще и наполовину лысая стала. Ну, не расстраивайся, отрастет шкурка…

Я с умилением глянула на Рогачева. Надо же, грубоватый с виду охранник внутри нежен и заботлив. Сейчас ему жаль Жюли, которая невесть почему замерла и даже не пыталась сменить позу.

– Давай вставай, – старший охранник наклонился и погладил йоркшириху.

– Не надо! – воскликнул Кеша, – не трогайте! Но поздно. Ладонь Семена Михайловича прилипла к йорку.

Тут только до меня, как до жирафа, с большим опозданием, дошла суть дела. Йоркшириха шлепнулась, когда охранники разлипили домашних. Ушибиться она не могла, Жюли весит очень мало, да и упала с небольшой высоты. Знаете, почему собачка осталась на дорожке кверху пузом? Она приклеилась к камням, которыми вымощена тропка. И сейчас Семен Михайлович не сумеет распрямиться. Просто фильм «Приклеенные-2»!

— Эй, эй, – занервничал начальник, – че мне, так и стоять? Немедленно отковырните! Ну, раз, два…

Не успела я вздрогнуть, как парни в форме, выстроившись цепочкой, дернули Рогачева.

– Уроды! – взвыл Семен Михайлович. – Плитка ж на цементе!

Николай поскреб в затылке:

– Может, бензинчику плеснуть? Клей растворится…

– Еще чего! – закричала Зайка. – Хотите из-за своего сержанта Жюли отравить?

– Я майор, – слегка обиженно уточнил Рогачев.

– И че? – влезла в разговор Ирка. – Какая разница, хоть маршал, только большие звезды тебе сейчас не помощники!

– Некоторые клей, – прищурился один из охранников, – от нагрева мягчеют. Можно костер развести на этой плитке.

– А моя рука? – зашумел Рогачев. – Заткнись лучше, Егор, и не разевай рот до конца смены!

– Понял, – покорно кивнул Егор. – Вот завсегда так, хотел, как лучше, а меня мордой в…

– Надо плитку выковырять, – предложил Иван. – Сейчас я ее стамесочкой подрублю, вы, ребята, снова дерните, и шоколадно получится.

– Делайте, что он велит! – загремел Семен Михайлович. – Только быстро, а то вся кровь к голове прилила, сейчас из носа выльется.

– Хорошо, если через сопатку потечет, – элегически отметил Иван, орудуя железкой, – значит, в башке не скопится, , а вот если не захочет, тогда беда…

– Какая? – прохрипел Рогачев, которому при его весе и наверняка неважной физической подготовке было крайне неудобно находиться в согбенном положении.

– Под черепушкой забродит, – с выражением поэта на простодушном лице уточнил Иван, – и каюк, инсульт, парализует на фиг. Все, можно попробовать дернуть, я ее малость подрубил.

– Живее! – начал беспокоиться Рогачев. – Изо всех сил! Сколько есть, столько и приложите. Не хочу тут от инсульта скосопятиться.

Вновь выстроилась живая цепочка и…"

"Тут мне следует дать некоторые объяснения. По изначальному проекту в левой части нашего дома следовало быть гаражу.