Лягушка Баскервилей

Стирка всегда вызывала у меня малоприятные эмоции, к тому же у нас в ванной долгое время стояла так называемая машина-полуавтомат – здоровенный агрегат, куда следовало самостоятельно заливать воду, потом выливать ее, а на режиме отжима машина начинала скакать по полу, словно норовистый ишак, и мне приходилось садиться на нее, чтобы утихомирить бешеный механизм. Стирала машина плохо, но потом Оксанка посоветовала класть в барабан два теннисных мяча, и белье стало выглядеть чище. Однако борьба со вздорной машиной еще ерунда, намного хуже было гладить вещи при помощи советского утюга, имевшего лишь два температурных режима: горячо и холодно, ясное дело, ни о каком отпаривании речи не шло.

А пылесос? У меня имелось некое торпедообразное чудище, которое с невероятным ревом всасывало через шланг комки грязи, а потом выплевывало ее в дисперсном виде через отверстие, расположенное в антифасадной части, мешок для сбора отходов, как правило, оставался после уборки полупустым. Я была абсолютно уверена: мой пылесос – живое существо, он сначала ест пыль, а потом… ну, что происходит через некоторое время со слопанной пищей? Вот-вот."

"Еще в доме имелся холодильник, в морозильнике которого с пугающей регулярностью нарастала «шуба», и тогда начинался процесс под названием «мытье рефрижератора». Все продукты вываливались в таз и закрывались сверху ватным одеялом, или «укладка» ставилась в ванну, налитую холодной водой. Желая сократить время на разморозку, хозяйки изощрялись кто как мог. Одни пользовались феном, другие пытались воздействовать на «сугробы» пылесосом, третьи запихивали в отсек вентилятор, четвертые ставили в него миску с кипятком. Один мой приятель тыкал в «айсберг»-паяльником, а Ленка Ремизова клала в «ледник» электрогрелку (правда, один раз подругу так шибануло током, что она перестала выпендриваться). Вот только острым ножом сковыривать лед было нельзя. Я один раз проткнула какую-то трубочку и лишилась холодильника – из него вытекла некая, необходимая для функционирования жидкость (или что там в него закачано).

А еще у бедных советских женщин не было средств для мытья посуды, чистки кастрюль, отбеливания, стирки… Вернее, неправда. Существовала бутылка с надписью «Чистюля», только обработанная ею тарелка воняла керосином. Порошок «Пемолюкс» был замечателен всем, кроме одного – после его использования на всех поверхностях оставались царапины. А от «Белизны» новое белье расползалось в руках.