Лягушачий король

Жених Варвары оказался не тем человеком, за которого себя выдавал, и пытался меня задушить, – а Макара это, по-моему, только развлекало! Горло у него было закрыто поднятым воротом рубашки, но я разглядела под ним синяки, очень похожие на мои.

Ульяна все никак не могла поверить, что ее дочь только что лишилась жениха. Кажется, эта потеря поразила ее сильнее прочего. Сильнее, чем покушение на меня. Даже сильнее, чем то, что Люся оказалась матерью Григория.

Господи, наша Люся!

Как она шипела на Кристину, когда та, запинаясь, объясняла, откуда на самом деле взялся Сергей! Будь у нее пистолет, она пристрелила бы девушку, богом клянусь! Макар явно подумал о том же, потому что попросил кого-нибудь из женщин обыскать Люсю. А когда те отказались (от меня пользы было немного, я обмякла в кресле), преспокойно сделал это сам. Люся пыталась его оцарапать, но он справился с ней без труда. Рванувшегося было к старушке Гришу – я не могу отвязаться от этого имени – быстро укоротил Сергей.

Подумать только – частный сыщик!

Кристина поглядывала вокруг со смешанным выражением стыда и гордости. Она вывела на чистую воду преступника, первая из всех заподозрив его в чем-то нехорошем. Но ни сестра, ни мать не смотрели на нее. Только Виктор Петрович то и дело осведомлялся, почему она пошла к детективам, а не к нему. Ведь дочь… должна сразу к отцу… с любою бедой… Иначе мы что же – не семья?

Мне даже стало его жаль.

Илья принес мне холодную воду. Я пила маленькими глоточками и никак не могла напиться.

– Нет, я все-таки не понимаю! – громко сказал Харламов-старший. Он долго смотрел на всех по очереди и, наконец, пришел к какому-то выводу. – Что-то у вас не складывается, детективы! Надо нам, значит, Гришу развязать… Это безобразие! Почти породнились, а вы тут… Развели какую-то индульгенцию…

Он решительно поднялся и направился к Богуну. Я думала, Сергей остановит его, но сыщик с непроницаемым лицом наблюдал за Виктором Петровичем. Макар, кажется, про себя веселился.

Дойдя до Гриши, мой свекор обнаружил, что тот скован наручниками.

– А ключи? Ключи-то где же?

– Ключи у меня, – бесстрастно сообщил Сергей.

Виктор Петрович уставился на него. Замигал.

– Ну и дурак же ты, дядя, – брезгливо выплюнул Богун.

Это были его первые слова за все время.

Виктор Петрович вернулся на свое место и затих. Больше поползновений к освобождению пленника он не предпринимал.

– Это все ложь, – вдруг сказала Люся.

Она сидела в глубоком кресле, в которое ее усадил Макар.

– Что именно – ложь, Людмила Васильевна? – с интересом спросил тот.

– Все, что вы тут наговорили. Что Гриша напал… Правда только, что вас наняла Кристина. Но все остальное вы сочинили. Не знаю, зачем вам это понадобилось.