Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Но хочу, чтобы ты понимала: раньше я давал тебе выбор… Но теперь я вряд ли смогу тебя отпустить.

Я молчала, усиленно переваривая слова.

Еще какой-то час назад я думала обо всем этом. Мне казалось еще совсем недавно, что если Кирилл признается в чем-то подобном, я вряд ли смогу поверить в серьезность его намерений. Но сейчас же… то ли момент был наиболее подходящий, то ли слова, которые он подобрал, может, тон его голоса. Неважно! Сам факт — чем больше он говорил, тем сильнее я понимала, что он не лжет.

Это не было обманам и притворством, в целях получить желаемое. Вовсе нет. Это было тщательно обдуманным и взвешенным решением взрослого сознательного мужчины. И будь кто другой на его месте, я бы с удовольствием посмеялась. Но сейчас… сейчас мне предстояло принять, пожалуй, самое серьезное и ответственное решение в моей жизни.

— А тебе не кажется, что мы… ну, торопимся? — осторожно спросила, пытаясь интонациями сделать так, чтобы это не походило на категоричный отказ. Как тут сказать «нет», если маленький монстр внутри меня кричит «да» на всех языках мира и танцует ламбаду?

— Я бы скорее сказал, что мы слишком медлим, — насмешливо отозвался Кирилл.

Странно было все это: лежать вот так меланхолично, и рассуждать о серьезных вещах, круто меняющих судьбы людей. Впрочем, когда в моей жизни всё происходило так, как положено?

— Почему? — спросила, все-таки переворачиваясь на живот и пристраивая голову на его груди. Его руки тут же очутились на мне: одна привычно скользнула в волосы, а вторая коснулась лица каким-то задумчивым, неуловимо-нежным жестом. В его глазах же не было ничего, что я боялась увидеть. Ни иронии, ни насмешки, ни издевательства.

Черт возьми, да он действительно говорил со всей серьезностью!

— Все просто, родная. Я больше не хочу уезжать надолго. А когда уезжаю, хочу вернуться как можно скорее. К тебе.

Я невольно сглотнула пересохшим горлом. Это было… пожалуй, это было самое сильное признание, которое я когда-либо слышала. Тем более от Кирилла Громова, который и вовсе признаваться в чем-то не привык!

— Ну, что скажешь, Лиза? — посмотрел на меня Кирилл, улыбаясь одними губами. — Всего-то до конца жизни.

А пошло… да пошло всё оно всё к черту! Заслужила я хоть капельку собственного счастья или нет?

И наше тихое уединение было нарушено всего двумя негромкими, но уверенными словами, почти утонувшими в далеком лошадином ржании:

— Да ё***, да бл***, да на х**!!!

Я выразительно кашлянула, опираясь локтями на широкую мраморную столешницу, разделяющую внушительное кухонное пространство на рабочую и обеденные зоны:

— Молодые люди… Я, конечно, понимаю, что без великого и могучего русского матерного работа не идет.