Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Но я все равно верила. Чувствовала себя иногда глупо, иногда наивно, иногда сущим ребенком. Давала себя мысленные подзатыльники и пыталась воззвать к инстинкту самосохранения, заставляла себя стереть с лица идиотскую улыбку. Нельзя вот так без оглядки любить, это может добром не кончиться!

Но тщетно. Глубокое, сильное и безоговорочное чувство уже вольготно развалилось внутри меня, нахально протягивая единственное слово — по-о-оздно!

И, знаете, все остальное могло катиться лесом. К тому же, Кирилл верил мне точно так же. Не верил бы, не доверял, тогда бы не за что не привел в свой дом, не представил бы меня друзьям и знакомым, и уж точно не пытался бы познакомить со своей племянницей. А это говорит о многом лучше всяких слов!

По дороге мы много разговаривали, обо всем на свете и не о чем одновременно. Загородная трасса серой лентой убегала за горизонт, теряясь посреди густого хвойного леса. Мы едва успели въехать в тени огромных сосен, как белоснежный внедорожник, подчиняясь железной воле своего владельца замедлил ход и свернул на крутую горку, абсолютно незаметную издалека. Если не знать об этом коротком спуске, пожалуй, можно его и вовсе не заметить.

— Это же конюшня, Кир! — восхищенно охнула я, увидев спрятанное между сосен деревянное строение. Не совсем новое, но и не старое, оно поражало своими размерами, а количество левад — загонов, где гуляли лошади, — удивляло своим количеством. Их было штук шесть, не меньше, а сколько кобыл и жеребят бегало в них!

Не удержавшись, я опустила окно, и полной грудью вздохнула прохладный лесной воздух, в котором причудливо смешивался запах конского пота, теплого луга, зеленой хвои и свежего сена. Это же… это просто невероятно!

— Так и думал, что тебе понравится, — довольно рассмеялся Кирилл, паркуя машину совсем рядом с распахнутыми дверьми конюшни.

— Нравится? Ты шутишь? — едва дождавшись, пока он расстегнет ремень безопасности, я бросилась к нему на шею. — Ты лучший!

И, чмокнув в щеку, выкатилась счастливым колобком из высокого внедорожника.

Как я обожала лошадей, просто не передать словами.

Благодаря своей профессии я вообще частенько возилась с самыми разнообразными животными. Мы проходили практику и в зоопарке, и в ветеринарной клинике, и на племенном заводе, и на разного рода птицефабриках. Меня никогда не пугали ни упрямые буренки, ни глупые курицы, ни вредные гуси. Я знала, с какой стороны подойти к северному оленю, и опасние внушали разве что племенные быки-призводители, весом почти в тонну каждый. Но к ним нас не допускали… или их к нам, суть не важна. Третьекурсники — страшные люди. Их рогами и утробным мычанием не слишком-то напугаешь!

Но так или иначе, чистый, ни с чем не сравнимый восторг у меня вызывали только лошади, причем любые.