Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Я — няня! Глазеть по сторонам явно не стоит, даже если очень уж любопытно, какое оно в близи, это пресловутое высшее общество…

— Стас, ты готов? — негромко спросила, заходя в детскую.

— М-м-м… Чавк! — довольно чавкнул и улыбнулся ребенок, сидящий посреди детской… с лицом, полностью перемазанном в сливочном креме! Крохотные пирожные, добытые невесть откуда, заметно пострадавшие от цепкий мальчишеских рук, лежали тут же, на круглом блестящем подносе.

И где он их стащил только?!

— Ну, Стас, я же просила, — обреченно застонала, подходя ближе и рассматривая «критический уровень повреждений» праздничного костюма. К счастью, брючки не пострадали, кипенно-белая рубашка была предусмотрительно закатана до локтей, галстук-бабочка висел на спинке стула, а пиджак и вовсе куда-то испарился.

Вот ведь поросенок, я его всего на пять минут оставила!

— Я чистый, Лиз! — довольно улыбнулся Стасенок, размазывая по носу сахарную пудру. — Пиджак только испачкал. Но я чуть-чуть! Но его сейчас…

— Вот, значит, вы где, — раздалось прохладное, недовольное за нашими спинами. Я удивленно обернулась, без усилий узнав голос мнимой хозяйки дома. — Я вас обыскалась!

Не знаю, почему, но я насторожилась. Ее высказывание не внушало никаких теплых чувств, я же понимала, как она была не рада вмешательству Кирилла и нарушению всех порядков, ей же установленных! А еще, я очень сомневалась, что в самом начале приема, на который у нее были большие планы, она так страстно желала нас видеть. Если честно, я бы вообще настояла не тащить мальчишку на такого рода событие, все-таки час поздний, да и делать там ему откровенно нечего.

Но причина для его присутствия все-таки была.

— Что-то случилось, Алена Владимировна? — спокойно поинтересовалась я, хотя под пристальным взглядом гламурно накрашенных кукольных глазок мне стало неуютно. — Мы как раз собирались спускаться.

— О, нет-нет, не торопитесь, — застывшая на пороге блондинка вдруг мило улыбнулась, но в глазах ее мне почудилась сталь. — Об этом я как раз хотела поговорить. Кажется, я вас предупреждала, Лизавета?

— О чем? — непонимающе посмотрела я на нее.

— Ох, милочка, не делайте такое удивленное лицо, — повела та обнаженным плечиком, за которое едва-едва цеплялось тонкое струящееся белое платье. — Я велела вам передать, что не хочу более видеть вас в этом доме. Максим в ваших услугах не нуждается.

— Чего? — вместо меня подпрыгнул шокированный Стасик, моментально прекративший жевать. Как и всегда, ребенок остро реагировал на изменение настроения окружающих и их негативный настрой, в то время как я даже понять ничего не успела.

— Вот об этом я и говорю, — пренебрежительно фыркнула та.