Лиза на мою голову

Какой же я старый дурак…»"

"Ну конечно, она не могла сделать того, о чем я тогда подумал. Не так воспитана, не те ценности привиты. Ведь сохранить невинность до восемнадцати – целое дело, между прочим. Кроме того, меня уверяли, что девушка даже ни с кем не целовалась, и тут через несколько дней после знакомства с судьбой, то есть со мной, вдруг легла бы под первого встречного? Не могло такое случиться, не могло. Изнасиловали ее, а я ни сном ни духом! Мою невесту изнасиловали, мою маленькую, чистую девочку… Потом и я добавил перца на раны…

– Ну ничего, милая, ничего! Приеду, заберу тебя, и всё у нас будет нормально, хорошо будем жить. А того козла, который тебе ноги без разрешения раздвинул, я кастрирую!

Будет моя, уже давно должна быть! Сколько дней упущено, сколько нервов потрачено, а ведь я ее хотел, господь свидетель, я безумно ее хотел и хочу. Оттого так сильно на нее и разозлился.

Теперь понятно, почему она так стеснялась меня. Наверное, хотела сказать, что случилось, пожаловаться, попросить защиты, но боялась, что осужу, а я принял это за стеснение. Я очень жестоко с ней поступил и даже не послушал. Очень импульсивно себя повел.

Елизавета мне все эти дни покоя не давала, цветочек мой маленький. Умом-то я понимал, что надо забыть, а тело к ней стремилось. Еще как стремилось! Стоит только вспомнить, как брал ее за руку, как целовал – и всё, сразу хочу. Только ведь я даже ничего толком и потрогать-то не успел. Столько времени потратил на разъезды и даже ни разу не попробовал. Глупость! Хотя… если бы попробовал ее тогда, наверное, уже не оставил бы там, забрал с собой. Может быть, не женой при себе держал, так хоть любовницей. Однако такая девушка, как Лиза, достойна статуса жены.

Настолько проще бы было, если бы я сразу ее взял… Надо было прямо в день знакомства, и тут же забирать! Хотел закончить к ее приезду ремонт, точно старый дурак. Носился с этим ремонтом как с писаной торбой, а в результате теперь и показать-то его некому. Хотя что это я! Теперь есть…

Недаром говорят: «Всё тайное становится явным».

– Вот и стало, моя Лизонька, стало… Собственно, а чего я жду-то?

Хватаю телефон, матерюсь благим матом, что успел удалить и контакты Габарашвили, и телефон гостиницы.

– Как же она называлась… – чешу лоб.

Кажется, «Отличная» или что-то такое.

Ввожу в поисковик сочетание «Гостиница Отличная – Дивноморское село» и, к счастью, крайне быстро нахожу нужное. Тут же набираю номер, отвечает какая-то сопливая девчонка. Похоже, одна из младших дочерей этого жадного осетина.

– Позовите мне Лизу! Елизавету то есть, – сразу требую.

– А по какому вопросу? – любопытничает мелочь.

– По личному!

– По личному нельзя! – огрызается девица.