Лиза на мою голову

В общем, она крутилась вокруг меня весь остаток дня, но наутро я всё равно был не в состоянии куда-то ехать, расстояние-то не шуточное – до Ростова-на-Дону больше четырехсот километров. Остался в этом жутком селе еще на сутки, а сегодня уже стартовал домой.

Родная холостяцкая квартирка встретила пыльными объятиями. Жаль, придется скоро ее покинуть и предстать пред ясны очи главы семейства Чаадаевых, то бишь моего бати.

Он мне за эти два дня позвонил всего-то раз сто с грозными требованиями немедленно ехать домой, но объяснять ему по телефону, что же со мной приключилось, мне не хотелось. Поэтому в конце концов просто отключил мобилу. Однако молчание в радиоэфире не может длиться вечно.

Поджимаю губы, отворачиваюсь от зеркала и иду в зал. Лизки нигде не видно.

«Послушная девка…»

Сказал не высовываться из гостевой, она и не высовывается. Вот сразу бы со мной такой покорной была, я бы, может, на нее сейчас меньше злился.

Кое-как нахожу телефон, ставлю на подзарядку, параллельно включая. И обалдеваю от количества сообщений. Уже через минуту звонок от бати:

– Живой, падла?!

Привычным движением отвожу от уха трубку. В минуты гнева батю слушать просто невозможно.

– Я же сказал, я в порядке! – стараюсь его усмирить.

Но куда там… Видимо, в моей голове не водится таких слов, которые хоть когда-то могли бы его успокоить. Он тут же снова начинает орать:

– Тогда какого хрена ты еще не у меня?! Прыгай в тачку и лети мухой! Иначе подвешу за большие пальцы и выбью дурь монтировкой!

Да, он умеет ярко высказаться…

Глава 36. Батя

Через час:

Влад

Добираюсь до загородного особняка родителей в рекордно-короткие сроки, но кого это волнует.

– Полз, как черепаха! – первое, что бурчит отец, когда захожу в дом.

Потом он присматривается ко мне, явно обалдевает, но и слова про синяки не говорит, тычет пальцем в сторону коридора:

– Марш в кабинет!

И вот там-то, за плотно закрытой дверью, в комнате, где строгость и серость обстановки дополнительно давят на мозг, он начинает свой допрос:

– Почему так долго добирался?

– Пробки… – пожимаю плечами.

– Не ёрничай! Я не про вечернюю дорогу… Два дня пробки, едрить твою тить?!

Никогда не понимал этого отцовского выражения. При чем тут титьки, у меня их нет, я ж не баба в конце-то концов, а он кидает в меня эти слова при каждом споре.

– Я не мог приехать раньше, хреново себя чувствовал…

– Вижу, что не на курорте отдыхал… – и на этой славной ноте батя замолкает.

Садится в кресло за письменный стол, складывает руки на груди и впивается в меня таким взглядом, словно одной силой мысли собирается выкачать из меня душу.

Ну что, дамы и господа, игру в молчанку можно объявлять открытой! Тут уж кто первый сломается – я или батя.