Дикая Лиза (Муж выходного дня)

Зоя рассказывала, как на рынке торговки заохали: «Бедняжка, обездоленная…», а она на них так глянула, что те вмиг рты захлопнули…

– Господи, я не знал этого! Зачем Зоя ее водит по рынкам и магазинам? Сегодня же запрещу… – рассердился Морозов.

– Так это же для ее пользы. Зоя говорит, что она для жизни абсолютно неприспособленная. Суп сварить или кашу не умеет, как следует. И в магазинах себя поначалу, как дикарка, вела…

– Прекрати! Еще раз услышу про дикарку… – Морозов задохнулся от гнева. – Эти пошлые бабы, старухи, торговки… И ты туда же! Абсолютно нормальную женщину превратили в какого-то монстра. Интересно, если б твою Светлану нецензурно обругали в транспорте или нагрубили в магазине, она бы промолчала? Так почему же вполне объяснимую реакцию Лизы на хамство воспринимают с такой непримиримостью? Почему ее отвергают?

– Она на других непохожа! А бабы те злые, многие простить не могут, что она в вашем доме живет! Та же Райка, чего только языком не молотит. Ведь она, как все, по себе судит! Красивый мужик, рядом молодая красивая баба! Как, думает, не сладилось у них? Кого в заблуждение вводят?

– Вот на это мне как раз наплевать! И все, давай прекратим эти разговоры! – Морозов отмахнулся рукой от водителя и уставился в окно. До дома оставалось минут десять езды. И он не хотел появляться на его пороге усталым и взвинченным после внезапной и откровенной беседы с водителем. Он понимал, что Вячеслав отнюдь не горел желанием испортить ему настроение. Наоборот водитель старался изо всех сил обратит его внимание на потуги Раисы Рыкуновой поймать его в свои сети. Прежде, при Альвине, она об этом даже не смела помышлять. Знала по-соседски, что супруга шефа при всей ее внешней воздушности и утонченности, женщина – властная, и умений расправляться с соперницами не потеряла с московских, театральных еще времен, где у нее всегда хватало поводов и объектов для оттачивания подобных навыков.

Наконец, они подъехали к дому. Виталий вышел из машины и окинул его беглым взглядом. Светились только два окна, в столовой, и в детской. Лиза всегда включала ночник. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что сейчас ей ничто не угрожает, и предпочитала спать при свете. Возможно, она опасалась за Сашу, возможно, побаивалась темноты, в которой сильнее чувствуешь свое одиночество. Виталий знал это по себе, и, заметив слабый свет в окне, подумал, что в этом они с Лизой схожи. Ночника он не зажигал, но никогда не задвигал шторы в спальне, в которую он, пересилив себя, перебрался с возвращением сына. Светлый проем окна напоминал ему о том, что кромешная темнота не бывает вечной, рано или поздно, но всегда наступает рассвет…

Дом спал, и лишь легкий скрип половиц отметил его движение к столовой. Там его встретила заспанная Зоя.