Ливень судьбы

Так чем обязан, Иван?

– Надо бы встретиться, Игорь Романович!

– Кому надо? Вам?

– Боюсь, что Вам! – звонивший проникновенно вздохнул и продолжил:

– У Вас есть некая запись, а у нас есть Ваши жена и дочь. Вы ведь не могли сегодня до Евгении дозвониться, верно? – Геныч ехидно улыбнулся, мой разговор с Женькой он слышал, но сейчас он промолчал, а говоривший продолжил:

– Предлагаю обмен. Вы мне флешку с записью, а я Вам ваших девочек! Ох, простите, оговорился! – хохотнул говоривший, – из них же только одна девочка. Анечка. Так, кажется, зовут Вашу дочь? Если будете себя правильно вести, так и останется! Уж простите, но Ваша жена Евгения со всех сторон уже давно не девочка!

Геныч, увидев, как я дернулся, схватил меня за плечо и, вцепившись в него мертвой хваткой, продолжил разговор от моего имени:

– Если с головы моей дочери упадет хоть один волос, я сделаю всё, чтобы ты, тварь, как раз стал той самой девочкой, и поверь, я прослежу, чтобы именно со всех сторон ты ею стал! Ты меня понял?

– Ну, значит, понимания мы с Вами достигнем! – расхохотался так называемый Иван.

В этот момент, телефон Геныча мигнул входящим сообщением с одним словом: “Засекли!”

– Встречаемся через два часа в парке у каруселей. Я сам к Вам подойду! И не вздумайте сообщать в полицию!

Говоривший положил трубку, не дождавшись моего, а, по факту Геныча, согласия."

"– Всё, Гарик, выдохни! Хрен им на постном масле, а не твоих девочек! И засекли и разговор записали! Можем брать. В следственном комитете на этом Борисове “тыща разных подвигов” – как говорил всем известный Жеглов. А тут такой компромат. Заснят на горяченьком! Ты думаешь, они там не знали, чем он занимается? Знали, только прижать ничем не могли. Осторожен, падла! А тут ты внезапно и так удачно! Глядишь, ещё грамоту тебе дадут “За поимку особо опасного преступника”! – расхохотался Геныч.

И по его облегченному смеху? и по еuо последующим звонкам, я понял, что можно выдохнуть. Всё уже закончилось! Быстро, однако, работают ребята!

К дому моих родителей мы подъехали уже поздно вечером. Свет горел только на первом этаже. Нас ждали. Боясь разбудить детей, набрал Марии сообщение: ""Мы у ворот. Впустишь?"" Отправил и лишь потом понял, что сам себя сдал с потрохами! Она ж к отцу пойдет просить ворота открыть. Мог бы и сразу отцу написать, а мне, дураку влюбленному? захотелось ей написать! Да? собственно, какого рожна? Мне скрывать нечего!

Ворота отец открыл с пульта, мы заехали. И только заехав во двор и увидев родителей на крыльце дома, я понял, что не знаю, как мне себя сейчас вести с Марией. До зуда на губах захотелось её поцеловать. Конечно, родители знают уже, что я развожусь с Женькой, да она им никогда и не нравилась, но они уважали мой выбор и не влезали в нашу семью.