Ангел для Лютого

— Ангелок, не стоит отталкивать сгораемого от страсти к тебе мужчину, это чертовски возбуждает, — процедил он сквозь зубы и тут же впился в мои губы жадным взглядом.

Вначале я вздрогнула, испугавшись мужчины. Но, взяв себя в руки, уже спокойно начала:

— У нас уже всё было, вы утолили голод…

Мою реплику прервал раскатистый смех Лютова. Отсмеявшись, он покачал головой и медленно начал опускать своё лицо к моему:

— Глупышка… — произнёс чуть слышно.

Я попыталась отстраниться — не позволил, схватив рукой за подбородок.

— Ангелок, не усугубляй, мать твою! — чуть ли не рыча, произнёс он. Я замерла. Он всё-таки приблизил лицо, и наши губы вновь соприкоснулись. — Ты только разожгла во мне желание. Ну так что делать будем? — спрашивает и одновременно подаётся бёдрами вперёд, вызывая лёгкую дрожь в теле.

Вот что он от меня хочет? Чтобы я сказала «да»? Но мне страшно, его взгляд безумца пугает. Но мужчине наплевать, он жаждет получить положительный ответ, отрицательный точно не примет — вон как глаза горят. Вот точно про некоторых людей говорят: дай палец, откусят по локоть.

— А у меня есть выбор? — зло смотря на него, спрашиваю.

Он пристально посмотрел мне в глаза, затем тряхнул головой, словно скидывая наваждение, и резко отстранился.

— На… — Беря со стола влажные салфетки, суёт мне в руку и, отвернувшись, делает шаг в сторону. Продолжает холодным тоном: — Выбор всегда есть, ангелок, только… — Он замолчал, но, когда продолжил, я вновь ощутила себя так, словно меня в дерьмо с головой окунули: — Свободна.

Не понимаю, как удалось быстро привести себя в порядок и одеться — руки не слушались от волнения и гнева. А ещё стыд, словно кислота, разъедал душу.

«Дура!» — ругала я себя, что посмела наслаждаться ласками мужа.

Захотелось расплакаться от обиды. Вот за что он так со мной?

 Но я сдержалась, выскочила из кабинета и побежала в кухню — нужно было выпить воды, иначе разрыдаюсь. Трясущимися руками налила в стакан, выпила и, немного успокоившись, направилась к лестнице, чтобы подняться к себе. Не готова я пока к новой встрече с Лютовым.

Но не успела подойти к ней, как услышала отборный мат и звук разбившегося стекла. Только хотела сделать шаг в сторону кабинета, как услышала злое:

— Не смей туда ходить!

Я повернулась на голос и обмерла.

На меня смотрела Регина, от её леденящего душу взгляда стало не по себе. И я, как трусливый зайка, рванула к себе в комнату. Только зайдя туда, до меня дошло, что я могла её на место поставить, ведь из нас двоих я — жена Лютова, и только мне решать, входить к нему или нет.

Только через пятнадцать минут я пришла в себя и смогла рационально думать. То, что я опять напортачила, — бесспорно. А как исправить ситуацию, пока не знаю.