Люди Великой реки (том 2)

Культура!

За рулем машины, в которую мы загрузились и которая за полтину взялась доставить нас до гостиницы «Галерный колокол», сидел невысокий болтливый мужичок в потертой кожаной куртке и такой же кепке с длинным козырьком. Он успевал крутить руль, давит на гудок, пугая прохожих и собак, и попутно рассказывать, что же открывается нашим взглядам.

– Тут вот, изволите ли видеть, игорный дом «Дух удачи» – тараторил он, указывая на длинное бревенчатое здание на каменном фундаменте – На первом этаже общий зал, на втором – для больших игроков, и ставки им под стать. Покушать также можете. И винный погреб у них изрядный. Это вот, позвольте известить, борделем у нас будет. «Нега Хараза» зовется. Дамочки, правда, не только харазские, а всякие. Но хозяйка – харазка. Та еще… харазина.

Он трындел, трындел своей монотонной скороговоркой, словно и сам не вслушивался в то, что говорит, а лишь прокручивает вусмерть заезженную магнитофонную запись. Вскоре мы просто перестали обращать внимание на его болтовню, а я погрузился в разглядывание окружающего пейзажа.

Гуляй Поле удивило меня своими размерами. Не думал, что здесь поселилось так много людей. По крайней мере, наш Великореченск с ним было не сравнить. Не Тверь, конечно, но не маленький город, не маленький.

Строились, как ни странно, широко, что для наших краев необычно. Широкие немощеные улицы с деревянными тротуарами были с обеих сторон обстроены деревянными, обшитыми тесом домами, в которых, вытесняя друг друга, разместились игорные дома, бордели, кабареты, рестораны, просто трактиры, гостиницы, магазины, торгующие всякой всячиной, от готового платья, до ювелирных, и целая прорва ломбардов дл тех, кто проигрался в пух и прах и ищет возможности заложить последнее свое имущество.

Был вечер, разгульная гуляйпольская ночь вступала в свои права, и народу на дощатых тротуарах толпилось немало. Из открытых окон кабаков и кафешантанов доносились звуки скрипок, эльфийских виол, раздрызганых и не очень пианино, голос певичек, из кабарета доносилось дружное буханье каблуками в доски сцены женского кордебалета, сопровождающееся канканными взвизгами. Веселье разворачивалось во всю ширь.

Люди шли поодиночке, парами, компаниями, замирая у каждой двери, читая вывески и разглядывая витрины. У входов в увеселительные заведения толпились вышибалы и зазывалы, какой-то мелкий и горластый харазец с гигантскими усами голосисто кричал на всю улицу, неуклюже рифмуя:

– Только в нашем кабарете умеют девки штуки эти! Ее на сцене погляди, плати и в нумер уводи!

Возле него замерли, открыв рты, трое матросиков с торговой баржи, на которых эти немудрящие вирши явно произвели впечатление. Судя по выражению их лиц они уже вполне созрели для того, чтобы «заплатить за штуки».