Люди крепче стен

Дерзко, проворно, быстро, на что способна только безрассудная молодость, они приблизились, закидали помещения гранатами и метнулись в дым, плотно окутавший помещение.

Старший лейтенант Суворов, отличавшийся своей статью, облаченный в обычную телогрейку, бежал впереди, увлекая за собой группу захвата. Движения быстрые и отточенные, знал, когда следует пригнуться, а когда совершить короткую перебежку, когда нужно залечь, а когда полоснуть длинной очередью. Действовал на рефлексах, выработанных за годы войны вот в таких скоротечных схватках, где у дерзости и смелости всегда преимущество.

В подвальном помещении глухо разрывались гранаты, бойцы добивали тех немногих, кто оказывал сопротивление. А на втором этаже затрещали автоматные очереди. Шел жестокий бой с врагом, находившимся на расстоянии вытянутой руки.

Пулеметы, контролировавшие каменные сараи, умолкли. Сейчас пулеметчикам не до стрельбы по дальним целям. Капитан Велесов почувствовал, что настал тот самый момент, когда сараи следует брать штурмом. Такое осознание приходит не сразу, с боевым опытом. На фронте ситуация быстро меняется, важно успеть, следующего, более благоприятного момента может не представиться. Какая-то сила подкинула его вверх, и он, срывая голос, закричал:

Пригнувшись едва ли не до земли, стараясь не угодить под случайную пулю, зная, что за ним в едином порыве поднялась вся рота, побежал к разбитой гаубице, до которой было метров пятнадцать. Залечь, затаиться. Выждать подходящий момент и пробежать следующий пятнадцатиметровый отрезок. Пули свистели рядышком: справа, слева, над самой головой, иной раз царапали каску. Страха не ощущал, а еще успевал удивляться тому, что ни одна из пуль не зацепила, не ранила. Свинец летел в молоко, рыхлил землю, ранил и продолжал убивать других, а он, будто бы заговоренный, торопился к этой треклятой гаубице, и каждый прошедший шаг виделся ему прожитой вечностью.

Добежав до покореженного лафета, Михаил спрятался под изувеченную осколками броню. Обернулся и увидел, что добежали не все: трое бойцов, уткнувшись лицами в раскисшую грязь, уже более не поднимутся. Остальные попрятались кто где — в воронках, в неглубоких промоинах, в ложбинах, за раскуроченной взрывами техникой.

Во время боя у солдат мысли одинаковые. Не о доме, не о первой любви, не о возможном ранении, а о том, чтобы пробежать отрезок пути в пятнадцать метров. Тысячи пуль, отправленные в тебя, прошли стороной! Только попугали малость и ушли куда-то в поле. А стало быть, есть вероятность выжить в этой мешанине из огня, дыма, свинца и раскаленных осколков. Каждый вдыхал воздух, казавшийся ему в эту минуту невероятно сладким, слаще меда, даже несмотря на то, что каждый его глоток был приправлен доброй порцией жженого пороха.