Люди крепче стен

Шипя и искрясь, зеленая звездочка забралась на предельную высоту и по нисходящей дуге полетела в сторону равелина. Не долетев до стен метров пятьдесят, латунно-картонная гильза упала в грязь и тотчас затухла.

С кровли равелина, предвосхищая возможную атаку, взметнулась ослепительно яркая сигнальная ракета. Добравшись до самого свода, она вдруг остановилась и медленно, освещая каждый уголок изрытого снарядами поля, стала опускаться. На несколько минут вокруг сделалось светло как днем. Взору открылась неприглядная картина недавнего побоища: на улицах валялись покореженные орудия; лежал посеревший от копоти снег, на котором лежали убитые.

В следующую секунду в сторону равелина полетели дымовые гранаты. Едко запахло термитной смесью. Дым тяжело стелился над землей, рвался на части от разрывов гранат и медленно поднимался кверху, все более уплотняясь и густея.

Немцы усилили пулеметный огонь. Амбразуры верхних и средних этажей равелина мигали всполохами огня и палили точно по позициям стрелковой роты. В стену энергично зацокал свинец, выпущенный из крупнокалиберного пулемета. С северной и западной стороны города бой как-то понемногу утих, центр сражения переместился в юго-восточную часть крепости.

Майор прокрутил ручку телефона, взял трубку и произнес, обращаясь к танковым экипажам:

— Твое слово, лейтенант! Вдарь из своих коробочек по окну на втором этаже, в самой середине. А то оно нам жить мешает!

— Сделаем, товарищ майор! — задорно ответил молодой звонкий голос. — Все будет в лучшем виде.

Заглушая мощными моторами звуки боя, из-за каменного строения выкатились два танка, прячась за клубами дыма разрывающихся дымовых гранат, и наводчики направили стволы на брызжущие огнем окна. Два выстрела слились воедино. Где-то внутри равелина глухо ахнуло — и наружу сыпануло мелкими осколками разбитого камня. «Химики» уже запалили дымовые шашки, чей едкий дым широко поднимался густой черной стеной, все более завоевывая окружающее пространство. Заработала батарея орудий. Били в покосившиеся ворота, все более расширяя в обороне брешь.

Штурмующая группа изготовилась к атаке. Прохор кожей почувствовал наэлектризованное пространство. Выждать следовало минуты две. Дальше его выход. Не премьера, конечно, города-крепости на боевом пути встречались и раньше, вот только такой крепкий орешек выдался впервые. Ничего страшного, взятие города-крепости можно расценивать как генеральную репетицию перед взятием Берлина.

Вооружившись биноклем, в сполохах огня, уже охвативших пристройки здания, рассмотрел, что главные ворота равелина сорваны. Через широкий проем были видны: стена здания, первый этаж и немецкие пехотинцы, продолжавшие вести прицельный огонь. На минуту интенсивность боя ослабла.