Люди крепче стен

 — Разрешите приступить к исполнению?

Завершив разговор, Чуйков тотчас позвонил генерал-майору Мотылевскому:

— Дмитрий Евстигнеевич?

— Так точно, товарищ командующий.

— Мы тут в штабе подумали и решили поручить тебе взятие форта «Виняры». Справишься?

— Справлюсь, товарищ командарм.

— А для усиления мы тебе еще гаубицы подбросим.

Штурм был назначен на следующий день. Впереди — крепость Цитадель, некогда один из главных форпостов немецкой армии. Находившаяся глубоко в тылу советских войск, твердыня по-прежнему не желала преклонять голову.

Перед предстоящим штурмом Бурмистров решил сам отправиться в разведку и нащупать слабые места в обороне, через которые можно было бы осуществить прорыв.

Крепость, расположенная на северо-восточной окраине Познани, была видна с любой точки города, величественная, огромная. Но только оказавшись поблизости, можно было понять, насколько она грандиозная. В действительности Цитадель состояла из нескольких соединенных между собой фортов, казематов, долговременных огневых точек и малоприметных бетонных сооружений, способных изрыгать смертоносный огонь.

С собой Бурмистров взял четверых разведчиков. С наступлением темноты двинулись к крепости. Выходили к южной стороне, откуда намечалось наступление. Нельзя сказать, что эта часть крепости была менее защищенной, просто наступать по пологому рельефу было удобнее. Кроме того, именно здесь разворачивались основные боевые действия и размещалось наибольшее количество воинских формирований, в том числе второго эшелона, на которые в случае затяжного штурма можно было рассчитывать.

Неожиданно вспыхнула световая мина. Вжавшись лицом в землю, Бурмистров переждал свечение и, когда снова стало темно, опять пополз вперед к сооружениям, обнесенным по периметру двадцатиметровым валом. Сколько бы крепость ни обстреливали, сколько бы ни пытались уменьшить крутизну подъема, она продолжала стоять нетронутой заостренной грядой, убеждая артиллерию, что твердыне нипочем любые разрывы.

Всмотревшись в темноту, Бурмистров заметил в одном месте нечто похожее на ложбинку — результат разрывов от гаубичных снарядов — и пополз прямо на нее, увлекая за собой остальных разведчиков.

Вал оказался не таким ровным, как это виделось на далеком расстоянии. Значительно побитый снарядами, он был начинен тоннами рваного железа, торчавшего отовсюду. Железо цеплялось за маскхалат, рвало сапоги. И многочисленные воронки, часто сливающиеся друг с другом из-за близких разрывов, и железо образовывали дополнительные препятствия.

Прохор, переползая от одной неровности к другой, взобрался на самый гребень вала.