Темные не признаются в любви

Не теряя времени на приветствия, он скучающим тоном произнес то, из-за чего я едва не потеряла сознание:

— Обнаружили гнездо немертвых в районе Зеленой Лужи. Начинаем зачистку.

Чуть живая от ужаса, я с надеждой посмотрела на вампира, когда он заглянул в салон. Боги, молю, пусть скажет, что пошутил!

— Леди, сидите тихо и не волнуйтесь — под защитой поля магмобиля вы в безопасности, — то ли успокоил, то ли предупредил он, чтобы не высовывалась.

Поднеся рог к губам, Грегерсон дунул — и я зажала уши ладонями. Казалось, странный звон вскипятил мой мозг, и он попросился наружу.

После короткой паузы садюга-вампир затрубил вновь.

— Ту-то-о-о-у! — Протяжный, тоскливый сигнал будто стелился по земле.

В моей голове снова зазвенело, но в разы слабее. Извлекаемые из рога низкие звуки продолжали бить по ушам, но ощущение паники и безысходности исчезло.

Из рассказов вернувшихся с практики боевиков я помнила, что призыв манка для нежити людям неприятно слушать лишь в первый раз, а дальше вполне терпимо.

Но не для немертвых. К голосу рога-манка они привыкнуть не могли.

И сейчас они вышли из темноты, шатаясь, держась за головы.

Если не присматриваться, обычные люди, а стоит обратить внимание на их одежду, и сразу видно, что с ними что-то не то. И дело не в том, что она грязная или порванная, она попросту неуместна. Ночные сорочки на женщинах, кальсоны и расстегнутые рубашки на мужчинах в мороз смотрелись дико. Многие без обуви, со всклокоченными волосами и пустым взглядом. Еще не умершие, но уже и не живые.

Увидев дующего в магический манок Грегерсона, немертвые ускорили шаг. На лицах появилось подобие эмоций — то ли голод, то ли гнев.

Первый, кто попытался наброситься на вампира, остался без рук.

Толпа немертвых разделилась: часть отхлынула назад, в темноту, часть бросилась наутек. Последним не повезло — оказалось, за магмобилем выставлен магический кордон, который вспыхнул оранжевым пламенем, испепеляя тварей, отталкивая их назад.

Поняв, что в ловушке, немертвые ринулись ко мне.

Я почувствовала, как внутри все леденеет. Было настолько страшно, что я онемела, хотя в душе истошно кричала.

Растрепанная женщина с окровавленными руками и немигающими глазами вмиг сгорела в огне щита и осыпалась пеплом настолько близко от меня, что, если бы не стена мобиля, я могла бы поймать серые хлопья в ладонь…

Остальные ринулись прочь, налетая на вампира, крошащего их в кровавый гуляш.

Его изогнутый клинок не только светился призрачным светом, он еще и пел. Грозный, чистый звук раздавался всякий раз, когда Грегерсон взмахивал мечом. А так как он не останавливался, то получалось самое настоящее пение… Ни одного напрасного удара — головы немертвых катились по прикрытой легким снежком земле.