Память любви

— Думаю, — заметил Лаг ап-Баррис, — ты уже забыла воинские навыки. В конце концов, чего ждать от почтенной мамаши!

— Хочешь схватиться со мной, Лаг? — пропела она обманчиво-невинным голоском.

Тот вовремя заметил опасный блеск ее глаз.

— Нет. Ронуин, похоже, я ошибся.

— Ты хорошо меня обучил, — призналась она, и старый воин вспыхнул от удовольствия.

Подумать только: важная дама, а помнит простого солдата!

Старый волкодав приплелся и лег у ее ног.

— Это моя первая собака, — шепнула она Рейфу, гладя пса по голове.

— Расскажи о моем парне, — попросил повар Гвилим.

— Он вступил в орден бенедиктинцев в Шрусбери. Сейчас живет в аббатстве. Ты гордился бы им, Гвилим. Узнав, что меня похитили неверные в Святой Земле, Глинн отправился в Палестину и, последовав примеру менестреля короля Ричарда, принялся за поиски. Развлекал людей пением и музыкой, только первая песня всегда была на валлийском.

Спрашивал, не тут ли его сестра, и ждал ответа. Когда же наконец получил его, помог мне спастись.

Ронуин стала рассказывать о своих приключениях и причинах неудачи первого брака, а когда закончила, Морган ап-Оуэн негромко выразил общее мнение:

— Англичанин был не прав, женившись второй раз в такой неприличной спешке.

— Боялся умереть без наследников, — пожала плечами Ронуин, — и, кроме того, не ожидал, что я вернусь к нему.

Чудо, что мне удалось сбежать из Синнебара и найти свою истинную любовь, друзья мои. Больше я не питаю злобы к Эдварду и люблю его жену Кэтрин. Я должна найти ее, Морган! Она добрая, хорошая женщина и оставила в Хейвне двух сыновей. Младшего, совсем крошку, еще не отняли от материнской груди.

— Мы поможем вам, — заверил Морган. — Ты всегда можешь рассчитывать на воинов Ситрола.

Эту ночь они провели в зале, на старом тюфяке Ронуин, прижавшись друг к другу. Рейф ласкал груди жены, но она, замурлыкав от удовольствия, быстро опомнилась.

— Нельзя, — прошептала она.

— Почему? — пробормотал он, лизнув мочку ее уха.

— Неужели хочешь смутить вырастивших меня людей, позволив им слушать наши страстные стоны, Рейф?

Он положил ее руку на свою непокорную, затвердевшую, как камень, плоть.

— Ты у меня в большом долгу за это вынужденное целомудрие, леди, — объявил он, целуя ее в губы.

— Я всегда плачу долги, господин мой, — улыбнулась она.

На следующий день, ближе к вечеру, появился Ллуэлин ап-Граффид в сопровождении Ота.

— Как мой внук? — громогласно осведомился он.

— Растет и крепнет. У него твой подбородок, господин, — сообщила Ронуин.

Принц с подозрением уставился на Рейфа:

— Это за него тебя выдали после измены Эдварда де Боло?

— Да, и я люблю его, так что ничего страшного не случилось, — поспешно заверила Ронуин. — Рейф, подойди и пожми моему родителю руку в знак дружбы.