Любовное письмо

Пообещала, что просто стану заглядывать к ней время от времени и проверять, как у нее дела. В конце концов она согласилась, только все твердила, что я должна беречь этот ключ и никому не говорить, что он у меня есть. – Мюриэль вздохнула и покачала головой. – Она была такой чуднóй. Еще чаю?

– Да, пожалуйста. Бабуля всегда ценила свою независимость. – Сдавшись, Джоанна потянулась за шоколадным печеньем.

– И вот к чему это ее привело, – фыркнула Мюриэль, снова наполняя чашку Джоанны. – Что ж, с тех пор я заглядывала проведать ее каждый день. Обычно она лежала в постели, обложившись подушками, и писала письма, которые я потом относила на почту. Иногда дремала. У меня вошло в привычку приносить ей чашку чая или миску с супом и кусочек тоста, но, признаюсь, я там не задерживалась. Меня тошнило от запаха. Наступило Рождество, и я уехала в Саутенд навестить дочь, но через пару дней вернулась. И нашла открытку на столе в коридоре. Я взяла ее с собой и дома открыла.

– Она была от бабушки? – Джоанна подалась вперед.

– Да. Очень красивая рождественская открытка, довольно дорогая, из тех, что покупают поштучно, а не в упаковке. Внутри она написала чернилами, в немного старомодном стиле: «Мюриэль, благодарю за вашу дружбу. Я всегда буду ею дорожить. Роза». – Женщина утерла слезу. – Из-за той открытки я даже расплакалась. Ваша бабушка, похоже, была настоящая леди, к тому же с отличным образованием. И видеть, до чего она докатилась… – Мюриэль покачала головой. – И я пошла к ней. Поблагодарила за открытку и уговорила зайти ко мне, погреться у камина и выпить чаю с пирогом.

– Спасибо за вашу доброту к ней.

– Да было бы за что. Мне это ничего не стоило. Честно говоря, мы мило поболтали. Я снова спросила ее о семье, поинтересовалась, были ли у нее дети. Она смертельно побледнела, покачала головой и сменила тему, а я не стала давить. За Рождество она заметно сдала, от нее остались только кожа да кости. И жуткий кашель усилился. Потом, сразу после праздника, заболела моя сестра в Эппинге и попросила приехать на недельку, чтобы поухаживать за ней. Само собой, я поехала и вернулась всего за пару дней до смерти бед– няжки.

– И тогда она попросила вас отправить письмо?

– Да. Я зашла ее проведать вечером после возвращения. Она была в ужасном состоянии, дрожала и дергалась, как кошка на раскаленной жестяной крыше. А ее глаза… она так смотрела… не знаю. – Мюриэль поежилась. – Как бы там ни было, она отдала мне письмо и умоляла срочно отправить. Конечно, я пообещала. Затем она схватила меня за руку и сжала ее очень крепко, а потом протянула мне маленькую коробочку и попросила ее открыть. Внутри лежал красивый золотой медальон. Не в моем стиле, слишком изысканный, на мой взгляд, но явно изготовленный мастерски, из чистого золота.