Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Любви! — прежде чем выйти из парилки, отчётливо и чуть ли не по слогам выдал я.

— Тогда почему ты похож на ходячий труп, Шахов? — прилетело в спину от Ромы.

— Потому что гладиолус, — огрызнулся я и наконец-то вышел вон.

Стянул с себя мокрую простыню, накинул на распаренное тело халат и снова двинул на террасу. Там, не чувствуя вкуса, зажевал прямо с шампура целый шашлык и хлопнул залпом стакан пенного. А затем хмуро посмотрел на шайку-лейку, что ввалились в помещение вслед за мной.

Стремясь избежать дальнейшей бесперспективной полемики вокруг моего невозможного развода, я развернулся и снова отправился за рояль, спеша побыстрей забарабанить по клавишам. Всё подряд. Всё, что в голову взбредёт.

А сам в мозгах, как на репите, прокручиваю их долбанные, отравляющие душу слова.

«Ради себя… ради будущего…».

Пальцы соскальзывают с клавиш. Рвано дышу, пытаясь справиться с неожиданно резкой вспышкой боли за рёбрами. Задыхаюсь. Бью себя кулаком в грудь. Потом ещё раз — сильно. Благо никто не обращает внимания на мою агонию.

Только лишь тяжёлая рука Ветрова ложится мне на плечо и чуть сжимает в утешительном жесте. Протягивает мне бокал. Снова опрокидываю его залпом и отставляю в сторону.

— Сука! — тихо рычу.

И зло вдариваю по инструменту, наигрывая рвано незамысловатую мелодию. Рома, очевидно, пытаясь разрядить атмосферу, начинает подпевать, и почти тут же остальные парни подключаются, нестройно горлопаня слова знакомой всем и каждому песни.

Время пострелять, между нами пальба, пау, пау.

Па-па попадаешь в сердце, остаёшься там, любимка…

Не выдерживаю и тоже срываюсь, потому что текст так чертовски подходит под ту срань, что творится в моей грёбаной жизни.

Последняя нота что-то окончательно рвёт внутри меня. И я резко сбиваюсь, и прекращаю играть. Захлопываю клавиатуру клапом и прижимаюсь к нему лбом. Сглатываю, хапаю воздух ртом, но вдохнуть не получается.

И в висках вдруг запульсировали слова Ветрова и Хана, сказанные мне неделю назад:

«Это не пройдёт… будет только хуже…».

Тогда я отмахнулся от этих слов, словно от назойливых мух. А теперь вот — получи и распишись, Шахов.

Я будто бы иду на дно и та жалкая морская пена, которая всё это время ещё хоть как-то держала меня на плаву, просто исчезает на глазах.

— Я не могу! Я не могу…без неё, — шепчу сбито и хрипло, — дышать…

— Всё, Шах, всё! Давай выдыхай! И пойдём уже, немного сменим направление твоего энергетического вектора, — тащит меня за халат к столу Ветров.

— Ром… блядь, плохо мне… отвали.

— Сейчас будет хорошо. Просто тебе на сегодня хватит грузиться. Дай своему серому веществу передышку, а то оно вскипит и вытечет через все доступные отверстия. И что потом? Думаешь, ты будешь своей Лере нужен без мозгов?

— Я ей и с мозгами не нужен, — бурчу я.