Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Но стоило мне только выйти в коридор, как я заметила, что дверь в кабинет Данила приоткрыта, а внутри комнаты горит тусклый свет.

Медленно подошла ближе и заглянула внутрь. Шахов с опущенной головой сидел за столом, на котором стояла початая бутылка, и крутил в руках бокал с янтарной жидкостью, казалось бы, напрочь погруженный в свои мысли.

Медленно и бесшумно прохожу в комнату. Ворс ковра полностью заглушает мои шаги, но мы с этим мужчиной, по всей видимости, чувствуем друг друга на каком-то ином уровне, потому что, когда до моей цели остаётся всего несколько шагов, Данил разворачивается и тут же протягивает ко мне руки.

Ныряю в его объятия, с ногами взбираясь в кресло и усаживаясь на мужчину верхом. Прижимаюсь к нему крепко-крепко и впадаю в транс, слушая, как наши сердца бьются в унисон. Чувствую, что по телу Данилы бегут мурашки и тут же выпускаю на свободу свои. Тело звенит, нервы гудят как высоковольтные провода, по венам гуляем пламя в чистом виде, а в голове отыгрывают рок пьяные от любви тараканы.

Господи, мне кажется, ещё чуть-чуть и я просто задохнусь от своих эмоций. Они давят меня изнутри. Бурлят. Наливаются тёмным жаром. Требуют выхода. Жаждут, чтобы я полностью окутала ими того, кого они возвели в абсолют. Поставили на пьедестал и принялись поклоняться словно божеству.

А Данил будто бы всё это тоже чувствовал и всё сильнее стискивал меня в своих руках. Жадно гладил. Скользил губами по островкам обнажённой кожи. Прикусывал. И урчал как большой, голодный котяра.

— Девочка моя, — будто бы задыхаясь прошептал он, стискивая в кулак мои волосы и находя губы для поцелуя.

Вспыхнула как спичка. Сгорела. И всё это только оттого, что его язык нежно, но настойчиво лизнул мой.

— Лера, — ещё жёстче прихватил меня за шею и куснул за подбородок, — ты слышишь меня?

— Да, — со стоном исторгла из себя, когда он толкнулся в меня своим пахом.

Замолчал. Снова набросился с поцелуями, торопливо дёргая полы моего халата в разные стороны.

Чуть встряхнул зачем-то.

— На меня смотри, — зарычал глухо, будто бы ему было больно.

Смотрю. И внутри его глаз действительно вижу какую-то безграничную тоску и горечь.

— Я…, — проводит ладонью по моему лицу и почти сразу сталкивает нас лбами, договаривая, — я счастлив с тобой.

Умираю от радости, глупое сердце за рёбрами плачет от фонтанирующих эмоций. Почему? Потому что, сказанное Данилом и слова «я тебя люблю» для меня равнозначны.

Но Шахов не останавливается на достигнутом и окончательно добивает один единственным словом:

Подхватывает под попу и несёт в спальню, где полностью снимает халат и укладывает на кровать, а затем медленно раздвигает мне ноги.

— Счастлив, — повторяет он снова, — и я хочу, чтобы ты помнила это всегда. Чтобы между нами не случилось.