Любовница. По осколкам чувств (СИ)

— Это я знаю, — кивнула и ещё сильнее задохнулась от лавины собственного бессилия.

— Да и что же вы по улице в одном платье-то бегаете? Там такой ветрище и всего девять градусов. Заболеете же.

— Я уже заболела, — задохнулась я и, словив почти смертельный удар в солнечное сплетение, расплакалась ещё горше прежнего. От омерзения к самой себе, потому что я не устояла и, словно слабая на передок самка, потекла в руках Шахова, напрочь забывая о своих железобетонных принципах и установках.

Знала, что покалечит, но всё-таки дёрнула тигра за усы.

Хотя, кто бы нет на моём месте? Данил просто бросил меня неделю назад на той самой базе отдыха, как ненужный хлам. И ни ответа, ни привета, ни эсэмески, ни звонка. Ничего! Просто скинул на Лёню и даже возможности уехать домой лишил, насильно заставляя отираться по закрытой от посторонних глаз территории экопарка. Поужинала в полном одиночестве, хотя кусок в горло не лез. И работа тоже не шла, и призрачная обида на весь этот несправедливый мир выгрызала у меня внутри витиеватые туннели. От протопленной бани категорически отказалась, остаток вечера просто просидев в кресле-качалке и смотря в никуда. Красиво там было, не спорю. Дом, построенный в скандинавском стиле, так вообще был выше всяких похвал — окружённый соснами и на самом берегу озера, он поражал своим простым, но изысканным интерьером, большим камином у огромного панорамного окна и мягкой постелью, в которой я ворочалась всю ночь напролёт. Потому что всё это богатство и красота не могли заменить мне простого человеческого отношения.

Уехали с базы только к обеду в воскресенье. Именно тогда я и решилась спросить у Лёни, что вообще такое происходит и почему Шахов так неожиданно меня покинул, да так и не вернулся. Хотя, признаться, я до последнего этого в ужасе ждала, шарахаясь от малейшего звука в его огромном, но совершенно пустом доме.

— У Данилы Александровича случилось чрезвычайное происшествие на предприятии.

— М-м…, — потянула я и повыше задрала голову, рассматривая мелькающие стволы деревьев за окном.

— Люди погибли, — добавил он, и я тут же открыла рот, коря себя за то, что допустила накануне совсем непозволительные мысли, которые увели меня вовсе в противоположную от правды сторону.

Да, каюсь, но я решила, что Шахов сорвался к жене. И отчаянно его приревновала. Теперь я это понимаю, а тогда негодовала и хотела придушить просто потому, что Данил вообще существует в этом мире и смеет дышать одним со мной воздухом.

А оно вон как всё оказывается… Стыдно. Очень.