Любовник леди Софии

— О, Люси, ну почему ты не сказала мне раньше?

И, добродушно ворча, она усадила бедняжку за кухонный стол, а сама заглянула в кладовую. Вернувшись оттуда с несколькими бутылями, она налила в миску глицерина, цветочной воды и масла и энергично взбила полученную смесь вилкой.

— Сначала полчаса подержи в этом растворе руки и ложись спать в перчатках.

— Но у меня нет перчаток, мисс, — бесхитростно призналась Люси.

— Нет перчаток? — София подумала о своих перчатках — это была единственная пара — и поморщилась при одной только мысли, что придется ими пожертвовать. Но в следующее мгновение, взглянув на руки несчастной судомойки, устыдилась. — Тогда ступай ко мне в комнату, — сказала она, — и возьми мои. Они лежат в корзине под ночным столиком.

Люси, не веря собственным ушам, уставилась на нее:

— Но, мисс, я же испорчу ваши перчатки!

— Ничего страшного, твои руки куда важнее, чем какая-то пара перчаток.

— А как же матрас сэра Росса?

— Не стоит волноваться. Я справлюсь сама.

— Но вам его ни за что не перевернуть без моей помощи.

— Немедленно опусти руки в миску, — велела служанке София нарочито серьезным тоном. — О руках нужно постоянно заботиться, иначе завтра от тебя вообще не будет никакого толку.

Люси благодарно улыбнулась ей:

— Не хочу вас обидеть, мисс, но вы душка… настоящая душка.

София отмахнулась от ее похвалы и поспешила в спальню сэра Росса, чтобы навести там порядок, пока не вернулся хозяин. Она сложила на кресло целую стопку свежих постельных принадлежностей и осмотрела комнату. В целом здесь было чисто, но матрас следовало перевернуть, а одежду, которую сэр Росс надевал накануне, — отправить в корзину для грязного белья.

Эта комната устраивала своего хозяина во всех отношениях. Массивная мебель красного дерева, темно-зеленая парчовая обивка, на окнах шторы той же расцветки. Одну из стен украшал старинный, изрядно выцветший гобелен. На другой стене висели три забранные в рамки гравюры, изображавшие самого сэра Росса в виде массивной фигуры олимпийского божества, словно малых детей, нянчившего на коленях политиков и правительственных чиновников. При этом в одной руке он сжимал нити, которые тянулись к марионеткам-сыщикам с Боу-стрит, чьи карманы топорщились от денег. Было ясно, что эти карикатуры символизировали насмешку над той огромной властью, которую сосредоточил в своих руках сэр Росс во вверенном ему учреждении.

Софии был понятна причина иронии автора этих гравюр. Большинство англичан крайне негативно воспринимали идею сильной, организованной полиции, считая, что это противоречит сложившейся за многие века правовой системе, а потому представляет опасность для всего общества.