Любовник леди Софии

Настанет день, утешала она себя, и сэр Росс сполна ответит за все ее несчастья, и этот удар она нанесет сама.

— Скажите мне, — произнесла она, склонившись над ароматными соцветиями, — как случилось, что благородный джентльмен вдруг стал судьей по уголовным делам?

Прежде чем ответить, сэр Росс несколько мгновений внимательно изучал ее профиль.

— Мой отец настоял на том, чтобы я с малых лет готовил себя к какой-то профессии, вместо того чтобы бесцельно прожигать жизнь. И чтобы угодить ему, я избрал стезю юриспруденции. Но вскоре отец погиб на охоте, и я был вынужден оставить университет, чтобы взять на себя заботу о всей семье. Однако мой интерес к вопросам права никуда не делся. Вскоре мне стало ясно, что еще многое предстоит сделать на ниве законности и правопорядка. В конечном итоге я согласился занять пост в отделении на Мальборо стрит, но вскоре после этого назначения попросил перевести меня на Боу-стрит.

Возле тележки с цветами стояла старуха. Посмотрев на Софию, она улыбнулась, и от этой улыбки ее обветренное, загорелое лицо пошло глубокими складками.

— Доброе утро, моя милая. — Она протянула Софии букетик фиалок, а сама обратилась к Россу: — Ишь, какая краля, я такой не браниться, а только любиться нужно!

София заткнула букетик фиалок за ленту капора и принялась рыться в кошельке, висевшем у нее на талии, в надежде найти там мелкую монету и заплатить старой женщине.

Но сэр Росс не дал ей этого сделать, легонько похлопав по руке. Порывшись в кармане, он протянул цветочнице несколько мелких монет.

— Мне нужна самая красивая роза, — сказал он ей. — Желательно бледно-розовая.

— Минуточку, сэр Росс. — Старуха осклабилась, обнажив два щербатых ряда желтых зубов, и протянула ему симпатичную полураскрытую розу, лепестки которой сверкали каплями утренней росы.

София скованно приняла розу из рук своего спутника и поднесла к носу. Ей тотчас защекотал ноздри пьянящий, сладковатый аромат.

— Какая прелесть! — произнесла она чуть наигранно. — Благодарю вас.

И они отправились прочь от тележки с цветами. Мостовая была вся в выбоинах, и София замедлила шаг, боясь оступиться. Она чувствовала, как сэр Росс поддерживал ее за руку, и ей стоило немалых усилий, чтобы не стряхнуть с себя ненавистную руку.

— Эта женщина назвала меня кралей или я ослышалась? — спросила она, не зная, оскорбиться на такое прозвище или нет.

Сэр Росс слегка улыбнулся:

— На уличном жаргоне это слово следует считать за комплимент. Здесь оно не считается обидным для женщины.

— Понятно. А еще она сказала что-то про браниться и любиться.

— А, это кокни, лондонский говор, и означает «Пора жениться».

— Понятно, — вздохнула София и, понуро опустив голову, сосредоточила внимание на мостовой.