Любовник леди Софии

Исполненный приятного предвкушения, Энтони задумался о тех переменах, которые произошли с его бывшей возлюбленной. Обычно, порвав отношения с женщиной, он не интересовался ее дальнейшей судьбой. София не была исключением — как партнерша по любовным утехам она была неопытна и наивна, чем поначалу и подкупила его. Увы, вскоре она ему наскучила, а то, что поначалу вызывало влюбленность, начало раздражать. Однако с той поры в ней произошли разительные перемены. Было видно, что за эти несколько месяцев София прошла настоящую школу любви. Теперь перед ним вместо бесхитростной девушки была взрослая, искушенная женщина, буквально излучавшая чувственность. Разве раньше были у нее такие сочные алые губы, такие свежие румяные щеки, такая томная грация в движениях? Теперь София была сама элегантность и зрелость.

Правда, вряд ли, подумал Энтони, причиной всех произошедших в ней перемен является сэр Росс. Всему Лондону известно, какой это холодный и бесчувственный тип, не говоря уже о его аскетическом образе жизни. Судя по всему, София обзавелась новым любовником. Эта маленькая тайна не давала Энтони покоя. В приятных раздумьях он потянулся в карман за сигарой.

В следующее мгновение на него откуда ни возьмись обрушилась какая-то тень. Энтони не успел даже пискнуть, как его грубо прижали к стене. Онемев от страха, он почувствовал, как что-то твердое надавило ему на горло — судя по всему, чья-то мускулистая рука. Казалось, еще мгновение, и жизнь покинет его, не выдержав этой железной хватки.

— Чт-то т-такое?.. — пролепетал Энтони, жалко трепыхаясь в каменных объятиях незнакомца.

Но тот, кто его сжимал, был крупнее и сильнее его, а главное, не на шутку взбешен, словно разъяренный хищник. Энтони попытался рассмотреть его поближе, но взору его предстало лишь едва различимое в темноте лицо, которое могло принадлежать самому дьяволу. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем Энтони узнал своего обидчика.

— Ах ты, трусливый молокосос! — прорычал Кэннон. — Я хорошо знаю твою породу. Вы осторожно выбираете себе жертву — невинных девушек, которых некому защитить от таких мерзавцев, как ты. Но на этот раз ты ошибся. Так что тебе придется в срочном порядке найти предлог, чтобы немедленно уехать отсюда, иначе я разорву тебя на клочки, которые разбросаю отсюда и до самого Лондона. А если ты снова посмеешь заговорить с моей женой или хотя бы посмотришь в ее сторону, клянусь, я растерзаю тебя.

— Кэннон, — прохрипел Энтони Линдхерст, — мы же цивилизованные люди…

— Боюсь, что, когда речь идет о моей жене, о цивилизованности можно забыть, — заявил Кэннон.

— Прошу вас, прекратите… — умоляла несчастная жертва его гнева, но Энтони не сумел договорить, так как каменная рука главного судьи еще сильнее сдавила ему горло.