Любовник леди Софии

 — Делать чудовищные вещи, — наконец прошептал он.

У Софии от ужаса все сжалось внутри, когда она представила себе, что стоит за этими словами. Одновременно другая часть ее «я» мучилась вопросом: с какой стати Нику Джентри рассказывать подобные жуткие вещи ей — незнакомой женщине?

Но он тихо и как-то буднично продолжал свой рассказ:

— Заключенных держали впроголодь. Они были грязными, дышали зловонием, давились омерзительной пищей, их то и дело валила с ног лихорадка. Нас содержали всех вместе — живых, умирающих и мертвых. Каждое утро тела тех, кто скончался ночью, выносили на верхнюю палубу, а оттуда на берег, где и предавали земле.

— Расскажите про моего брата, — сказала София, пытаясь не выдать волнения в голосе.

Джентри пристально посмотрел на нее, и София отметила про себя, какие синие и лучистые у него глаза.

— Джон подружился с парнем примерно того же возраста. Они, как могли, пытались защитить друг друга, помогали друг другу и вместе мечтали о долгожданной свободе. И хотя это было несколько эгоистично с его стороны, Джон с ужасом думал о том дне, когда его друг сбросит с себя постылые цепи. А этого ждать было не так уж и долго. Он знал, что, как только тот, второй выйдет на свободу, он останется брошенным на произвол судьбы, совсем один, без друга.

Джентри на минуту задумался и провел рукой по густым волосам, взлохматив непослушные кудри.

— Но так уж было угодно судьбе, что примерно за две недели до того, как с друга Джона должны были снять кандалы, на судне вспыхнула эпидемия холеры. Второй юноша заболел и, хотя Джон делал все для того, чтобы спасти друга, умер. Вследствие чего сам Джон оказался в весьма любопытном положении. И он рассудил: коль друг его мертв, то ему ничего не стоит занять его место.

— Что? — еле слышно спросила София, когда до нее на конец дошел смысл его слов.

Но Джентри даже не посмотрел в ее сторону.

— То есть если Джон Сидней превратится в Ника Джентри, то всего через несколько дней он выйдет на свободу, вместо того чтобы еще почти год заживо гнить на каторжном судне. Если, конечно, ему повезет протянуть столько времени, что было весьма сомнительно. Вот почему ночью он переодел умершего в свою одежду, а когда настало утро, выдал его за Джона Сиднея.

Внезапно карета остановилась, и до обоняния Софии стало доноситься отвратительное зловоние Флотской канавы. Сердце ее учащенно забилось, легкие, казалось, были готовы разорваться от надрывного дыхания.

— Но какой в этом смысл? — тупо спросила София. — Если ваша история верна, то…

Она не договорила — перед глазами у нее поплыли круги, в ушах стоял нестерпимый звон.

Ник Джентри пристально смотрел на нее, и с каждым мгновением черты его лица становились все мягче.