Любовник леди Софии

— Если ты думаешь, что я буду заниматься с тобой этим средь бела дня, когда все вокруг прекрасно знают, что мы…

Но Росс лишь игриво усмехнулся ее гневной тираде и распластал Софию под собой.

— Тише, кому говорят! — сердито прошептала она и, кое-как сумев выскользнуть из-под него, забилась в угол кровати. — Нас услышат! Ой! — взвизгнула она, почувствовав, как он шутливо укусил ее за правую ягодицу.

Поймав Софию за руку, Росс вновь повалил ее на постель и принялся осыпать поцелуями ей спину — начав от поясницы и затем продвигаясь вдоль позвоночника все выше и выше.

— Вот увидишь, — запротестовала было София, пытаясь не обращать внимания на волну удовольствия, прокатившуюся по всему ее телу, когда Росс легонько укусил ее под лопаткой.

Поднявшись еще чуть выше, он прошептал ей на ухо:

— Я не сделаю тебе больно. Ну пожалуйста, еще один раз, София.

Ощутив его губы рядом с шеей, София слегка вздрогнула.

— Полагаю, для тебя это тоже исключение. Три раза за ночь и потом еще раз утром… надеюсь, что так будет не всегда.

— Нет, — ответил он, подталкивая ей под бедра подушку, чтобы приподнять выше. — Просто я слишком долго обходился без женщины. В конце концов я утолю свой голод, и с меня хватит одного раза за ночь.

— И как долго мне еще ждать этого «в конце концов»? — спросила София, и Росс усмехнулся.

Ее щека была прижата к простыне, глаза закрыты.

— Росс… — прошептала София, когда он двумя пальцами проник внутрь ее. Движение это было бережным и нежным. Как только пальцы погрузились в нее до конца, они почти застыли на месте. Его губы приятно щекотали шею Софии поцелуями — нежными и легкими, словно прикосновения трепещущих крылышек мотылька. Его горячее дыхание обжигало ей кожу, и София слегка поеживалась. Когда же, достигнув высшей точки, все эти сладостные ощущения слились в одно, София издала стон и попыталась перевернуться.

— Лежи тихонько, — прошептал ей на ухо Росс, снова обдав ее своим горячим дыханием.

— Но я хочу тебя, — простонала София, извиваясь под ним. Его пальцы тем временем проникли еще глубже.

Для Софии было сущей пыткой лежать на животе, будучи едва не раздавленной его весом, чувствуя, как волосы на его груди щекочут ей спину. Кончик его языка коснулся чувствительной впадинки у нее за ухом, и София застонала от удовольствия. Ее внутренние мышцы сжались, плотно, словно перчатка, облегая его пальцы. В ней возникла потребность за что-то ухватиться, и, поскольку единственное, что попалось ей под руку, был край матраса, она со всей силой вцепилась в него, так что побелели костяшки пальцев.

Затем она почувствовала, как Росс бедрами раздвинул ей ноги.

— Шире, — прошептал он ей на ухо. — Еще шире, вот так.