Долгожданный любовник

От мысли о том, что ты втянул ее во весь этот бардак, у меня сводит живот, и мне очень трудно поверить, что она пошла на это не ради того, чтобы осчастливить тебя. Ты же говорил, что вы оба хотели ребенка? А ты уверен, что не ты один его хотел, а она пошла на это не только ради того, чтобы сделать тебя счастливым? Очень уж это в духе нашей Лэйлы.

Фьюри уставился на Куина через сиденья.

Куин зажмурился. Ладно, не похоже, что эта мысль не будет долбить по его черепушке следующую сотню лет. Плюс-минус.

Когда они въехали на мост, оставив позади мерцающие огни города, Куин держал свой гребаный рот на замке, да и Фьюри сохранял молчание.

С другой стороны, Брат выплеснул все накопившееся.

Эссэйл закончил дальнейшее выслеживание добычи за рулем своего «рендж ровера». Так было гораздо удобнее… и не потому, что местоположение женщины было проблемой: пока Эссэйл ждал около «ауди», когда она выйдет из дома, он прикрепил к нижней поверхности бокового зеркала отслеживающее устройство.

Об остальном позаботился его iPhone.

После того как она в спешке покинула окрестности его владений, благодаря тому, что он специально дематериализовался дабы окончательно ее добить — она пересекла реку и направилась на задворки города, где ютились обшитые алюминиевым сайдингом небольшие домишки.

Пока он катил позади нее, сохраняя дистанцию между их тачками, по крайней мере, в пару кварталов, Эссэйл рассматривал яркие цветные огоньки окрестностей от натянутых между кустов, свисающих с краев крыш и обрамляющих окна и двери тысячи нитей гирлянд. Но это было далеко не все. На маленьких лужайках умостились рождественские атрибуты, которые также подсвечивалась. А еще там были подсвеченные изнутри жирные белые снеговики с красными шарфами и синими штанами.

Эссэйл мог поспорить, что в отличие от сезонного антуража, статуи Девы Марии здесь были всегда.

Когда машина женщины остановилась и больше не сдвинулась с места, Эссэйл сократил расстояние, припарковался в четырех домах позади и вырубил фары. Она не сразу вылезла из машины, а когда все-таки это сделала, то оказалась одета не в те парку и обтягивающие лыжные штаны, в которых вела за ним наблюдение. Теперь же на ней был толстый красный свитер и джинсы.

Она распустила волосы.

И тяжелая копна вьющихся на концах каштановых волос, рассыпалась за ее плечами.

Эссэйл зарычал в темноте.

Легким шагом она быстро преодолела четыре бетонные ступеньки, ведущие к скромному входу в дом. Распахнув и подперев бедром дверь с проволочной сеткой и причудливым металлическим узором, она отперла вторую дверь, вошла и закрыла ее за собой.