#ЛюбовьНенависть

Мне даже снилось как-то, что мы находимся на той домашней вечеринке и они снова целуются, а я смотрю на них и почему-то плачу.

– Да я уже и забыл об этом, – раздраженно ответил Даня. – Сколько лет прошло. Я не могу помнить каждую, с кем целовался. Так, только давай без ревности, окей?

Без ревности я не могла. Ревность уже была в моей крови.

– А я помню. Вы целовались так, будто готовы были вот-вот раздеться. Это было отвратительно, – вынесла я суровый вердикт. – Меня тогда едва не стошнило.

– Даша, это была непонятная детская вписка у кого-то на квартире, – отмахнулся Даня. – Я даже не помню, почему Каролина пошла туда. Но я точно помню, что ты все время общалась с каким-то мутным чуваком, которому мне хотелось… – Матвеев, кажется, хотел сказать какое-то неприличное слово, но остановился на мгновение и продолжил: – Разбить морду. Как его звали? Артур? Артем? Без разницы. Он сидел рядом с тобой, нес какую-то пьяную дичь, а ты усердно хихикала – вот от этого реально тошнило. Он тебе нравился, да?

– С ума сошел? – возмутилась я, несколько опешив от напора в его словах и взгляде. Я думала, Даня начнет оправдываться, но он решил, видимо, что лучшая защита – это нападение. – Он бесил ужасно. До сих пор помню, что он заливал мне какую-то чушь, а меня хватало только на то, чтобы улыбаться – разговаривать с ним было невозможно. Я терпела его только потому, что рядом с тобой была эта зараза Серебрякова. И всем казалось, что вы пара.

– Такая уж и красивая…

–… и девушка, которую я жутко ревновал. Все это сделало свое дело. А я уже и забыл, – усмехнулся Даня.

А Каролина-то, наверное, помнит. Небось это самый счастливый миг за всю ее жизнь – поцелуй с Матвеевым.

– А потом ты на меня наорал, – мстительно напомнила я. – Потому что решил, будто я твою драгоценную Каролину облила.

– Я просто был зол. Не представляешь как.

– И подрался с Артемом.

– Потому что он распускал руки и называл тебя своей! – не выдержал Матвеев. – Дашка, что ты пристала? Зачем копаться в прошлом? Какой в этом смысл? Какая логика?

– Простая. Если не развязать узлы в самом начале, веревки запутаются еще сильнее. И тогда их придется только рубить.

– Какие веревки? – изумился Даня.

– Веревки жизни, милый, – покровительственно ответила я. С одной стороны, я была довольна его ответом, а с другой, ревность к Каролине не утихала. – А потом?

– Потом вы стали общаться с Серебряковой по интернету? Ну, когда она уехала? – спросила я.

– Да. Она со многими из нашего класса общается до сих пор, моя маленькая ревнивица, – ответил Даня. – Эй, иди ко мне? Не дуйся, Даш.

– Но подожди. Как так? – не могла понять я. – Ты ведь ее любил – я была уверена, что любил. Она приходила ко мне просить разрешения, чтобы встречаться с тобой!

– Что? – изогнул Даня бровь.