#ЛюбовьНенависть

И когда моя рука скользнула по его груди, он вдруг накрыл ее своей ладонью и сильнее прижал к себе, целуя меня так горячо, что я готова была на все. И разрешала ему все, но Даня не позволял себе ничего лишнего.

– Черт, – в какой-то момент прошептал он, гладя меня по волосам – теперь его губы касались моего виска. – Ты знаешь, чего мне это стоит?

– О чем это ты?.. – нежно спросила я, гладя его по щекам.

– Сдерживаться, – едва слышно проговорил он и снова нетерпеливо стал целовать меня в губы – это у него получалось так умело, что за спиной росли крылья счастья.

Наверное, это было неправильно – мы не должны были этого делать. Нет, не потому что знали друг друга с раннего детства и были словно брат и сестра, напротив – потому что стали чужими. Любые мои надежды на то, что поцелуй сможет вернуть былое ощущение прежнего единства, были обречены на провал. И если бы не алкоголь, ни он, ни я не стали бы так целоваться! Двести процентов гарантии – не стали бы. Но сейчас поддались глупому порыву.

Где-то на востоке небо вот-вот грозило слабо зацвести бледно-лавандовым закатом.

– Почему мы раньше никогда не целовались? – прошептала я, нежно гладя его по темным густым волосам.

– Потому что мы не встречались? – спросил он, снова касаясь кончиками пальцев моей шеи и обнаженных плеч, словно невзначай дотрагиваясь до края лифа платья. – Однажды я прислал тебе сообщение, что хочу встречаться. Один человек натолкнул меня на эту мысль. А ты…

– Что – я? – Мой тихий голос звучал изумленно – ничего такого я не помнила.

– А ты прислала мне свой фирменный блюющий смайл, – усмехнулся Даня и невзначай поддел край лифа, а потом, словно опомнившись, убрал руку.

– Я не помню такого, – призналась я.

Такое простое касание, а меня будто насквозь светом пронзило. И я прижалась к Дане, потому что хотела поделиться с ним этим светом, потому что хотела, чтобы мой свет пронзил и его.

– Ты ничего не помнишь, – с этими словами он вновь нашел мои губы.

Все происходящее со мной было прекрасным. Но… Нам помешали. Наше тайное убежище раскрыли. И едва мы успели отпрянуть друг от друга, как на балкон завалилась делая толпа выпускников.

– О, Дан, ты тут! – приблизился к нам нетрезвый Петров, который в костюме с бабочкой-галстуком смотрелся неожиданно элегантно, только шальные глаза все равно выдавали в нем дурачка. – А мы тебя потеряли! Что делаешь в таком месте с такой феей? – с хохотом, больше похожим на неопознанное гыгыканье, спросил он. Я криво улыбнулась – в последний раз феей меня называли в шестом классе, когда мы играли в волшебное королевство.

– А, это ты, Пипетка! – подмигнул Петров. – Не узнал тебя в гриме.

– Я тебя тоже не узнала, – усмехнулась я. – Верни костюм тому бедняге, у которого ты его украл.

– Тс-с-с.