Любовь в заказе не значится

- Боже, - уголки Олиных губ разъехались. Она засияла, будто только что выиграла лотерею. Ничего общего с той пантерой, которая штурмом взяла туалет. - И я еще писала, что ты чист как агнец.

Совершенно не обращая внимания на место и стук в дверь, она притянула Варшавского за рубашку к себе и принялась целовать.

- Аферист… - язык раздвинул губы. Смакуя, прошелся по зубам и небу.

Будто все ещё не веря, Ольга отпрянула. Снова поплывшим взглядом заглянула ему в глаза.

- Сумасшедший аферист, - ее язык снова коснулся его губ. Ворвался в рот. С тихим стоном сплелся с языком Игоря.

Если бы существовал язык поцелуев, Власова наверняка была бы самым лучшим его знатоком. Игорю не нужно было слышать никаких слов благодарности, восторгов или обещаний - он чувствовал их в движении женских губ, считывал по дрожи ресниц и собственному ответному желанию.

Впервые в жизни он жалел, что не разжился до сих пор собственным самолетом. От напора, неприкрытого желания до чертиков хотелось послать к черту каждого за дверью туалета и остаться здесь до самого Питера.

Власову все же нужно было пристегивать. Наручниками к креслу. Эта женщина будила в нем столько всего, о чем и сам никогда не догадывался. Абсолютно неуправляемая, горячая и такая желанная, что отдирать ее от себя приходилось через "не могу" и "не хочу", а после того, как ушла, от возбуждения делать в туалете вдруг стало нечего.

Приличные женщины не трахаются в туалетах, но впервые Ольга была близка к тому, чтобы забыть это правило. Несмотря на час полёта, в крови ещё гулял адреналин, а от признания Игоря за спиной словно крылья выросли.

Чистенький, не замеченный ни в одном скандале, идеальный бизнесмен Варшавский нарушил ради нее сразу несколько законов и ни капли об этом не жалел. Отрываться от него не хотелось. Могла бы, привязала себя навсегда к сыну и этому мужчине.

Сердце между ними разрывалось. Из туалета выходила как не на своих ногах. Каждую секунду хотелось развернуться и ринуться назад. Зацеловать его ещё больше, признаться, что любит и не хочет, чтобы этот полет заканчивался…

…еще хотя бы день побыть подальше от дома. Насладиться счастьем. С ним, с сыном. Совершенно неуместные сейчас желания. Навязчивые, как психический синдром. Весь перелет до Москвы, время пересадки и второй перелет в Питер Ольга боролась с потребностью открыть наконец Игорю все, что чувствует. Ее распирало от остроты эмоций, а во Внуково от них стало совсем плохо.

Как и ожидалось, Варшавского встречал Николай. Знакомый Мерседес подъехал к ним, стоило выйти из здания аэропорта, вот только сесть в него и поехать куда обычно Ольга уже не могла.

- Прости, - она перехватила ручку чемодана и остановилась, не дойдя до машины. - Я вещи потом передам.

Игорь вначале не понял.