Любовь растет, как дерево

Кларк вытянулся на соломенном матрасе, который теперь лежал на полу в гостиной, пробормотав, что немного отдохнет, а потом ляжет «нормально» в новой пристройке. Но Марти, которая укладывала детей, и глазом моргнуть не успела, как Кларк уже крепко спал, негромко похрапывая. Марти вошла в гостиную и тут же остановилась.

— Господи, — тихонько воскликнула она, — как же он устал! Она осторожно подсунула ему под голову подушку и сняла с него башмаки, а затем, укрыв Кларка одеялом, отправилась спать сама.

Глава двадцать седьмая

До визита священника, который должен был обвенчать Салли Энн и Джейсона, оставалось меньше двух недель. Мысль о том, что старшая дочь скоро покинет отчий дом, по-прежнему огорчала матушку, но, как говорила она, такова жизнь, и теперь дети начнут покидать гнездо один за другим. Ничуть не меньше беспокоило ее поведение второй дочери, Лауры. В последнее время она очень изменилась, стала обидчивой и раздражительной, часто отправлялась на долгие прогулки. Временами она седлала одну из рабочих лошадей и уезжала верхом. Марти поначалу не видела в этом ничего особенного, но матушка сказала, что так больше продолжаться не может, и решила поговорить с девушкой. Она выбрала время, когда они остались наедине, и начала как можно мягче:

— Лаура, мне кажется, что-то тебя беспокоит. Я буду рада помочь, если ты поделишься со мной. Лаура с вызовом взглянула на матушку.

— Со мной все в порядке, — раздраженно ответила она.

— Думаю, так оно и есть. Наверное, это естественно при нашей суматохе вокруг Салли Энн. Лаура резко вздернула подбородок.

— Что мне за дело до Салли Энн?

— Она мне не сестра. Матушка внимательно посмотрела на девушку, почувствовав растущее раздражение.

— Послушай меня, милая моя. Вас с Салли водой было не разлить с тех пор, как я стала твоей матерью.

— Ты мне не мать. Матушка осеклась и, как она потом рассказывала Марти, некоторое время сидела остолбенев. Она чувствовала, что дела идут неважно, но не думала, что все так серьезно. Придя в себя, она начала снова.

— Лаура, мне очень жаль, прости меня. Я никогда не думала, что ты воспринимаешь это так. Я всегда старалась быть для тебя матерью. Я люблю тебя как собственную дочь, и твой отец всегда старался делать для тебя все, что мог.

— Может больше не стараться, — отрезала Лаура.

— Что ты хочешь сказать?

— Я тоже выхожу замуж.

— Ты выходишь замуж? Но за кого?

— Мы не знали. И кто же он?

— Милт Коннерс, — Лаура пристально посмотрела в глаза матушке с мрачной решимостью во взгляде, отлично зная, как Грэхэмы относятся к этому парню. Матушка внутренне содрогнулась. Испуг и смятение, охватившие ее после заявления Лауры, почти лишили ее сил.