Любовь растет, как дерево

Его темная головка выглядывала из свертка и, наклонившись, можно было увидеть нежно-розовое младенческое личико с шелковыми, как одуванчик, ресницами, прикрывающими глаза. Его крохотные ручки тоже были видны, и маленький кулачок сжимал уголок одеяла. Марти невольно залюбовалась им и удивилась, что ее гостья ничего не сказала. Подняв глаза, Марти увидела, что та быстро вышла из комнаты. Марти была озадачена. Что ж, есть люди, которых трудно понять. Она нежно поцеловала теплую макушку Клэра и следом за Вандой отправилась на кухню. Там Марти увидела, что молодая женщина стоит, отвернувшись к окну. Марти не спеша подбросила в огонь дров и поставила кофе. Когда Ванда, наконец, медленно обернулась, Марти с удивлением увидела, что гостья с трудом сдерживает слезы.

— Прости, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — У тебя замечательный малыш — просто чудо. Ванда села за стол, нервно теребя пальцы, и опустила глаза, разглядывая свои руки. Когда она вновь подняла глаза, Марти подумала, что она выглядит изможденной и гораздо старше своих лет. Еще раз попытавшись улыбнуться, Ванда продолжила:

— Прости, мне действительно неловко. Я не знала, что это так тяжело. Не думала, что буду вести себя так глупо. Я… я бы очень хотела иметь ребенка. Собственного ребенка, понимаешь? И у меня… у меня были дети. Трое. Но все они умерли, два мальчика и девочка… — Голос Ванды задрожал. Потом ее лицо окаменело.

— Все эта проклятая страна! — взорвалась она. — Если бы я осталась на Востоке, у себя дома, все вышло бы иначе. У меня была бы семья: Джоди, Эстер и Джосая. Все из-за этих страшных мест. Посмотри, что Запад сделал с тобой. Ты потеряла мужа и вышла замуж за совершенно чужого тебе человека, только чтобы выжить. Это ужасно, это просто отвратительно! И молодая женщина захлебнулась душераздирающими рыданиями. Ошеломленная Марти застыла, держа в руках нарезанный кекс. «Господи, — подумала она, — бедняжка! Что же мне делать?» Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, подошла к Ванде и ласково положила руку ей на плечо.

— Мне так жаль, — мягко сказала Марти, — мне очень-очень жаль. Я просто не представляю, что было бы со мной, если бы я осталась без Клэра… Не знаю, смогла ли бы я это пережить. Она не стала говорить о том, что потеряла Клема. Горе этой женщины было совсем не таким, как у Марти, у него был иной привкус. Марти продолжила:

— Я не могу себе представить, что значит похоронить троих детей, но я знаю, как тебе больно. Марти обняла Ванду за плечи и привлекла ее к себе.

— Я понимаю, как тяжело, как горько потерять того, кто так дорог тебе, но я знаю и еще одно — не стоит во всем винить Запад. Это могло случиться где угодно, в любом месте. Женщины, которые остались на Востоке, тоже теряют своих детей. Ты не должна ненавидеть эту страну.