Любовь-морковь и третий лишний

Наши актеры в основном сами справляются, но бывает грим сложный, как в пьесе «Собака – вождь», вообще чума! И, кроме того, есть дамы, не желающие лично прикасаться к краскам Значит, тебе работать со Щепкиной! Сейчас шлепай к Софье, да будь осторожна.

– В каком смысле? – поинтересовалась я, взяв обшарпанный, довольно тяжелый чемоданчик.

– Если не хочешь, чтобы завтра о тебе весь театр судачил, ничего ей о себе не рассказывай, – улыбнулась Галина, – упаси бог хоть слово о семье сказать, пожалеешь потом, да поздно! Ясно?

Я кивнула и отправилась на поиски примы.

Софья, одетая в ярко-красное, расшитое золотом платье, сидела на стуле перед большим зеркалом.

– Вы кто? – недовольно сморщилась она, увидав меня на пороге. – Что за бесцеремонность? Отчего без стука врываетесь?

– Извините, я только что принята на работу гримершей, еще всех порядков не знаю, – потупилась я.

Щепкина закатила глаза.

– О боже, снова новенькая.

– Надоело до смерти!

– Ну сколько можно сотрудников менять!

– Опять вам все объяснять надо!

– Право, я не виновата.

– Ладно, потом убью Батурина. Давайте знакомиться – Щепкина, родственница того самого Щепкина, Михаила Семеновича, отца российского театра!

Слышала, надеюсь, это прославленное имя?

– Ника Оболенская будет вам говорить, что является потомком известных князей, не верьте ей. Фамилия Ники в девичестве Крошкина, Оболенской она по первому мужу стала, нет в ней благородной крови, а вот во мне гены великого трагика, талант в нашей семье переходит по наследству. Чего стоишь столбом? Начинай причесывать и гримировать, не хлопай глазами.

Знаешь, какой спектакль сегодня?

– Нет, – проблеяла я.

– «Анна Фифаль», поняла?

– Э.., э.., ну.., в общем!

Щепкина схватилась тощими ручонками за виски.

– О боги! «Анна Фифаль» – пьеса, рассказывающая о жизни Анны Фифаль. Усекла?

– Я играю ее младшую сестру, женщину тридцати лет, я никогда не скрывала своего возраста, честно признаюсь, мне двадцать восемь, поэтому особого грима не понадобится.

Я подавила смешок, кажется, вчера сия мадам называла иную цифру, вроде речь шла о тридцати двух годах.

– Ну, приступай, – заерзала на стуле Софья.

И тут только до меня дошло: сейчас придется гримировать актрису! Но я не умею делать ничего подобного!

– Впрочем, сначала причеши парик, – велела Софья, – а я пока покурю. Ты не против поболтать?

– А где парик? – спросила я.

– Так на болване, – ткнула рукой в сторону подоконника Щепкина и добавила:

– Где-то я тебя встречала… Лицо знакомое!

Я подошла к окну, сняла парик с подставки, схватила расческу и, кое-как приглаживая пряди, ответила:

– Я сидела в гримерке вчера, у Жанны, а вы туда зашли.

Глаза Софьи вспыхнули огнем.