Любовь и риск

Древний, добрый материнский инстинкт — спасибо ему. Но, приготавливая незатейливый завтрак, она снова и снова воскрешала в памяти его вчерашний поцелуй, до тех пор пока не осознала, что в нем было нечто большее…

Войдя утром в комнату, чтобы разбудить своего гостя, Эбби невольно залюбовалась спящим Майклом, его мужественным лицом, освещенным неярким утренним светом.

Эбби ничего не могла поделать с собой, ее разумные доводы разбились вдребезги. Она вся горела от бушующей в ней неподдельной страсти, ее кожа хранила тепло его прикосновений, сердце учащенно билось. Она ощутила вдруг острую боль в груди от дурного предчувствия.

Майкл стоял в дверях, посвежевший после душа, его лучистые глаза светились… Ее сердце опять сладко замерло. Она молчала, глядя на него. Это превосходный способ, как ей казалось, потушить пламя: запомнить черты его лица, словно это была драгоценная карта, указывающая на тайник, где хранились несметные сокровища.

— Садись за стол, — пригласила она, а сама повернулась к шкафу, чтобы достать кофе. — Я должна выпить чашку очень крепкого кофе, чтобы обрести уверенность. Хочешь немного?

— Спасибо. Ты всегда работаешь по вечерам?

— Ты имеешь в виду, всегда ли я так очаровательна по утрам? — пошутила она. — Да. Меня даже прозвали за мой цветущий вид Анастасия-гунн.

Майкл ухмыльнулся, принимая из ее рук чашку кофе.

— Не спорю, тогда я тоже не удивил тебя. Мой коллега говорит, что по утрам мой угрюмый вид внушает ему опасения, так что до десяти он даже не может разговаривать со мной.

— Кажется, я понимаю твоего коллегу… но не скажу, почему.

— Анастасия? — удивился Майкл.

— Это мое полное имя.

Улыбнувшись, она покачала головой.

— В честь жены одного фермера, выращивающего помидоры. Ирландская традиция требует, чтобы первую дочь называли в честь бабушки по материнской линии. А моя мамочка весьма старомодная леди.

— Прекрасное имя. Но как из него получилось Эбби?

— Это все мой брат Томми. Анастасия нелегкое слово для двухлетнего ребенка. Он почему-то превратил его в Эбби, и это прижилось.

— А ты старомодна? — спросил Майкл.

Он не притронулся к завтраку и только пил крепкий кофе. Эбби снова наполнила его чашку и оставила кофейник на столе.

Озадаченная его вопросом, она на мгновение замолчала.

— Не во всем. Хотя традиции для меня не пустой звук.

Наступила пауза. Эбби опять, не отрываясь, смотрела на Майкла, стараясь запомнить каждую черту его лица. Ее терзала мысль, что она роет себе глубокую яму, давая простор своим чувствам…

Она поставила на стол свою чашку.

— Кажется, я напрасно старалась.