Любовь гика

Ноги у всех четырех были ампутированы уже полностью, а руки – по локоть. Сегодня им предстояло утратить руки по плечи. Освобождение совершится с восьми до одиннадцати утра. А после обеда доктор Филлис займется обычной рутиной с усечением пальцев.

Как я поняла, среди этих женщин, которым сегодня должны ампутировать руки, находилась и вчерашняя дама сердца Макгарка. Я даже хотела сходить к лазарету с утра пораньше, посмотреть на них, дожидавшихся своей очереди, и попробовать угадать, кто из этой четверки – она. Но решила, что лучше не надо. Зачем мне знать?

Макгарк вел себя, как обычно, и не проявлял никаких признаков скорби и в тот день, и позднее. Вот почему я говорю, что, возможно, мне просто почудился тот разговор, или я все поняла неправильно.

Арти с изможденным видом растянулся на одеяле на крыше фургона.

– Оли, намажь меня маслом, ага?

Я боялась, что он попросит, и была рада, что попросил. Я присела на корточки рядом с ним и принялась разминать его напряженную, окаменевшую шею и плечи.

– Братец, ты страшный, как черт, и у тебя трупное окоченение.

Он закрыл глаза, и его лицо немного расслабилось.

– Умолкни, жопенция, – выдал он традиционный ответ. Потом глубоко вдохнул и на миг задержал дыхание. – Кажется, Элли потихонечку возвращается. Ты не замечаешь?

– Она уже не такая обмякшая, как прежде.

– Да. Я думаю, она скоро вернется. Хотя и не такой, как раньше.

– Может быть, Ифи просто приноровилась удерживать ее?

Арти крепко зажмурился и покачал головой.

– Нет. Она возвращается. Просто ей нужно время. А так оно даже и хорошо. Будет помогать Ифи ухаживать за ребенком.

– Арти, слушай, попроси Цыпу вылечить тебя от бессонницы. А то ты похож на столетнего старика.

– Цыпа не любит меня. Не хочу искушать его.

– Он все еще огорчается из-за Элли.

– И не только из-за нее. Есть еще одно дело. Хотя он все равно его сделает. И папа на меня сердится. Говорит, мы погубим весь цирк, делая ставку лишь на одну раскрученную программу. Он теперь так называет мои выступления. Раскрученная программа. Он говорит, что мои многочисленные «фанаты» разом переметнутся к кому-то другому, кто предложит им что-нибудь новенькое. Мама тоже обижена, но старается этого не показывать.

– Потому что ты та еще сволочь.

– Тебе никогда не хотелось умереть?

– Из-за Игольницы, как я понимаю?

Я застыла, глядя на его затененный профиль. Он напоминал загадочный иероглиф. Я заставила себя продолжать разминать ему спину, чтобы Арти ничего не заметил.

Сверху мне было видно, как мама стоит у Яслей. Она держит в руке тряпочку для протирания пыли и беседует с кем-то, кто находится внутри. Потом наружу выходит Ифи, медленно и неуклюже. Голова Элли лежит у нее на плече, упираясь ей в шею.