Любовь для Ангела (СИ)

 — Ничего себе, чего там….- восторженно протянула Маша. — Ночью наверное сшили, не утерпели, — рассмеялся Юрий, щелкнул застежкой — карабином, освободил Машу от ремней безопастности. Первым из автомобиля вышел Артем, затем выбрался Юрий, помог выбраться Маше. Пушистый серый кот запрыгнул на забор, круглыми глазами наблюдал за происходящим. — Привет! Мы цыплят привезли! Ты их не обижай, ладно? — задрав голову, сообщила коту дочка. Люба наконец покинула салон внедорожника. Нерешительно топталась у дверцы, очередной раз ощущала неловкость. За вторжение к родителям Юры. За беспокойство и хлопоты, вызванные приездом ее и дочки. Наверняка у людей есть другие дела, а они вот вигвам строили…. — Любаша, ну что ты моя хорошая напряглась? Нам здесь рады, сейчас сама убедишься, — Юра обогнул автомобиль, подошел к ней. — Я не напряглась, Юр, просто….. — Костя! Вылезай из мастерской, пойди поставь воду на вареники, дети приехали! — раздался радостный женский голос из глубины участка. — Приехали? Не услышал в наушниках. Воду недолго поставить, Оль, поздороваюсь с детьми и поставлю! — откликнулся голос мужской. На садовую дорожку, выложенную светлой плиткой, выбежала женщина. Среднего роста, темноволосая, стройная, подтянутая, одетая в платье цвета молочного шоколада, с бахромой по подолу, подпоясанное поясом с желто — бордовым орнаментом. Женщина на бегу, подняла вверх левую руку, правую согнула, коснулась кончиками пальцев локтя. — Хау! — выкрикнула и рассмеялась звонко. — Индейское приветствие. Ты не подумай, Люб, у мамы с головой все в порядке, она так Машу старается порадовать. — улыбнувшись, пояснил Юрий. — Мамы у нас с тобой классные, Юр. Что твоя, что моя. Впрочем, и папы не хуже. — произнес великан Артем. Из-за угла дома стремительно вышел высокий мужчина. Похожий на Юрия, только старше и с проседью в волосах. — Приветствую! Как добрались, молодежь? Я коптильню собрал, вечером протестируем, леща попробуем закоптить! Дальше было знакомство. И довольная физиономия Маши, затисканной Юриными родителями. И еще в тот момент, когда Юрина мама обняла и мягко прижала Любу к себе, Любе вдруг показалось……показалось то, что и казаться ей не должно, потому как не довелось испытать даже в детстве. Показалось, будто окутали ее, Любу Торопову, материнским теплом. Самым настоящим материнским теплом…

Антон Гаврилов/ Он долго не мог прийти в себя, после той явственной галлюцинации. Метался по особняку, заглядывал в комнаты, гардеробные, ванные, везде куда можно заглянуть заглядывал. Проклинал взвинтившую нервы мразь — жену, клокотал всеми внутренностями от злости, и боялся. Уже не звонка тестя, если даже старому козлине взбредет позвонить — отбрешется. Скажет, что спит его доченька, десятый сон видит.