Любовь для Ангела (СИ)

Девушка подавшаяся в бега, с бриллиантами розовыми в ушах. По стоимости, как его годовой доход, примерно. Он не испытывал комплексов относительно своей работы, нет. Профессию любил, и другой для себя не хотел. На оплату труда не жаловался, но чего уж там, миллионов на Скорой помощи не заработаешь. Неловкая пауза затянулась. Нужно как-то…. Вынул из-под обеденного стола два деревянных табурета с круглыми сиденьями, поставил их рядом с рабочим столом. — Люб. Бог с ней, с принадлежностью ко всяким слоям, присаживайся, будем чистить грибы. Я буду срезать корешки с ножек, счищать все лишнее со шляпок, а ты, наблюдать за процессом. Заодно, как договаривались, перемоем косточки моим родственникам. Люба вскинула голову. — Наблюдать? Нет уж, давай вместе грибами займемся, зачем же на тебя все взваливать. Тем более, из-за моей жадности такое количество собрали. Хорошо еще, что соседка половину взяла. Зато, когда уходили из леса, меня подмывало предложить вернутся и еще набрать. Очень уж много их там осталось. Юр, у тебя бывало такое, закрываешь глаза, а перед тобой зеленый мох и желтые шляпки? — Бывало, но немного другое: малина на кустах — много, ягод больше чем листьев. В детстве, когда за малиной лесной с родителями ходили. Собирали корзинками, на варенье. Рядом со старой дачей родителей, в лесах немеряно ягод росло. Малинник большой, и черники полным — полно, и брусники, и клюквы на болоте, и даже морошку местные где-то находили. Места знали, но никому не показывали. Какие же выразительные глаза у нее. Снова искорки в них зажглись, и интерес неподдельный. Интерес. Раз интересно, значит отвлекается от своих проблем. Это — отлично. Замечал он, прекрасно видел, были моменты, когда она ныряла в какие-то воспоминания и цепенела. Выразительные глаза, делались грустными…. Принес из кладовки еще один табурет. Поместил на него ведерко с предварительно пересыпанными из узла грибами. Разыскал большое блюдо, больше похожее на тазик, поставил на рабочий стол. — Пространство организовано, — шепотом отчитался шутливо. И уже не замолкал. Всё тем же шепотом, чтобы не потревожить спящую Машу, он рассказывал Любе, как в подростковом возрасте, отец впервые взял их с братом на ночную рыбалкуКак рыжие искры костра летели вверх, как за небольшим кругом света от огня, начиналась темнота, а за ней — чернота. Непроглядная и таинственная. Рыбы кстати, они в ту ночь не наловили. Но впечатлений получили массу. Он шептал и шептал, не обращая внимания, что от шепота запершило в горле. Вспоминал всякие на его взгляд стоящие внимания эпизоды из детства, юности, и даже из врачебной практики. Бывали и в ней забавные случаи, пациенты попадались разные: и лампочку электрическую в рот запихивали, и голову в вазу умудрялись засовывать.