Люблю и ненавижу

Джеймс поймал себя на мысли, что ему очень хочется увидеть женщину, ради которой Сид так старается.

– А ты уверен, что она примет твое предложение?

– Ей очень нужна работа, – неуверенно ответил Сид. – Должна принять. Спасибо тебе, Джеймс.

– Не за что. – Джеймс улыбнулся. – До завтра.

Он повесил трубку. Кажется, завтрашний день обещает быть интересным.

Он медленно стал подниматься на второй этаж. Там располагалась большая гостиная с камином, над которым висел портрет молодой рыжеволосой женщины в полный рост. Последние десять месяцев Джеймс Дилан взял за правило просиживать в этой комнате напротив картины как минимум полчаса. Он говорил себе, что таким образом искупает свою вину.

С тех пор как умерла Лана, его мать периодически настаивала на том, чтобы Джеймс пожил некоторое время в родительском доме.

– Тебе нельзя оставаться одному в той квартире, где все напоминает о ней, – говорила она, с болью глядя на почерневшее лицо сына.

Но Джеймс был непреклонен. Никакие доводы не могли сломить его решимости. Он не будет продавать квартиру, в которой они жили с Ланой. Он не струсит и не переедет к родителям. Он не снимет со стены ее портрет, написанный через две недели после свадьбы. Он будет каждый день возвращаться в этот дом и смотреть в ее насмешливые глаза. И просить прощения.

Элизабет Дилан теперь ни капли не сомневалась в том, что Джеймс безумно любил Лану. Разве стал бы он так вести себя сейчас, когда ее больше нет? Он никак не хотел расстаться с прошлым, и это пугало заботливую мать.

Однако если бы она узнала истинную причину поведения Джеймса, Элизабет бы испугалась еще больше. Ни о какой безумной любви речи не шло. Страшные муки совести терзали Джеймса днем и ночью, и это было ужаснее боли утраченной любви.

Джеймс вспоминал позорное чувство облегчения, испытанное им, когда он узнал о том, что Лана попала в аварию и потеряла ребенка. Он радовался, потому что считал себя свободным от всех обязательств. Ошибка, совершенная им когда-то, была исправлена жестоким, но милосердным провидением. Ему было позволено не тянуть на себе этот крест всю оставшуюся жизнь. Как наивен он был в своем заблуждении!

– Мистер Дилан, произошло непредвиденное несчастье, ваша супруга скончалась этой ночью… – постоянно звенели в ушах слова маленького пухлого человечка в белом халате, который сообщил ему о смерти Ланы.

Глупец! Как будто несчастье можно предвидеть!

Его несмело пытались утешать, рассуждать о какой-то неизбежности, и лишь потом Джеймс понял, что все в этой больнице всего лишь очень напуганы и пытаются избежать уголовной ответственности.

Смешно. Эти люди не понимали, что если и надо кого-то судить, так это только его. За равнодушие и тайную ненависть, за трусость и неискренность.