Любить - значит верить

– Брук, в чем дело? Я не хотел…

Она резко прервала бывшего мужа, потому что боялась, что очередное его извинение заставит ее окончательно расстаться с последними остатками самообладания:

– Не надо больше ничего говорить. Мне не нужны никакие извинения. Прошлое позади. Оно мертво.

Ее слова заставили Моргана содрогнуться. Брук увидела боль, от которой потемнели его глаза, и поняла, что он снова неправильно ее понял. На какую-то секунду ее гнев остыл.

– Я так и не сказала тебе, как мне жаль Эндрю, – тихо проговорила она. – Я знаю, что вы с отцом очень его любили.

– Да. Эта катастрофа… была для нас ужасной потерей. Брук, ты не…

– Прошлое больше не имеет значения, Морган, – оборвала она его, намеренно разжигая в себе гнев, чтобы спрятаться за его стеной. – Меня волнует только мой сын и его будущее. Ради Энди я поеду с тобой в Кент-Хауз и останусь там на несколько недель, если, по-твоему, это смягчит боль потери для твоего отца. Но я, не колеблясь, уеду, если что-нибудь будет предпринято во вред Энди.

Она почувствовала, что Морган делает над собой огромное усилие, чтобы скрыть свои чувства. Он даже на секунду отвернулся. Когда же Морган снова посмотрел на нее, на его лице была маска безразличной вежливости. Брук так никогда и не научилась проникать за намеренное равнодушие этого ледяного взгляда его серых глаз, хоть и знала, какие сильные страсти горят в самой глубине его души. Именно они делали их физическую близость такой чудесной. Внезапное исчезновение всех сдерживающих барьеров, уверенность в том, что только она одна может зажечь пламя, которое поглотит их обоих…

Брук заставила себя отойти от края этой опасной пропасти.

– Мой отец будет очень рад вас увидеть, – сказал Морган. – И его очень обрадует то, что ты погостишь в Кент-Хаузе.

– Надеюсь. А как насчет Шилы? Она по-прежнему живет с вами?

Морган пристально всмотрелся в ее лицо.

– Моя сводная сестра по-прежнему живет в Кент-Хаузе. Но она целые дни проводит в офисе «Кент Индастриз», так что не думаю, что вы часто будете видеться с нею.

Брук заставила себя говорить так же спокойно и рассудительно, как он:

– Шила всегда меня не любила, Морган, хоть ты и отказывался этому верить. Пожалуйста, объясни ей, что я ни на секунду не останусь в Кент-Хаузе, если она хоть как-то будет угрожать благополучию моего сына.

Морган долго молчал.

– Ты сильно переменилась, Брук, – проговорил он наконец.

– Я стала взрослой, – огрызнулась она. – Мне двадцать шесть лет. Теперь я умудренная жизненным опытом женщина, а не наивная девушка.

– Я очень ясно сознаю, что ты женщина, – сказал он. – Как и всегда.

По ее телу пробежала волна жара. Брук ощутила огонь физического желания, которого не испытывала два долгих года.