Любить нельзя

Продолжай!

У меня, кажется, не только лицо, даже ногти и те покраснели. Молниеносно отстранилась от наглеца и, сложив руки на груди, решила высказать все, что о нем думаю:

– Извращенец! Обманщик! Самонадеянный идиот! Ду…

– Кто? Повтори сначала, – чуть прищурившись, перебил Марк.

– Обманщик, самона… – мое мнение нисколько не поменялось.

– Нет, не с этого. Ты назвала меня по-другому.

– Извращенцом, – и бровью не повела. – Я, между прочим, совсем не то вкладывала в…

Мрачно кивнув каким-то своим мыслям, Марик сделал шаг вперед и зловеще протянул:

– Извращенец, значит?

В следующую секунду я оказалась прижатой к напряженному твердому телу, а через еще одну его губы прижались к моим, запечатывая невысказанную тираду, полную возмущения. Несмотря на резкость, он целовал до упоения нежно, бережно касаясь и исследуя мой рот.

– Все, теперь идем, – Марк отстранился и, игнорируя мое удивление и растерянность, потянул к дому, в котором провел свое детство. Я действительно растерялась, что даже сопротивляться не смогла, и никак не могла теперь прийти в себя. Что это было? Зачем? И я настолько погрузилась в свои мысли, что очнулась только тогда, когда мы переступили через порог обшарпанной квартиры.

В нос сразу ударил запах затхлости. Брат поморщился, но крепче сжал мою ладонь и закрыл за нами входную дверь – почти что новую, достаточно дорогую. Скорее всего, ее поставил отец, когда выкупил жилище, чтобы кто-то в него не пробрался.

В полнейшей тишине добрались из прихожей до зала, стараясь ступать осторожно – не хотелось поднимать пыль, оседшую на пол.

– Как-то я по-другому все представляла… – поежившись, осмотрелась. Обоев почти нет и из-под газет, которыми кто-то отделал стены, выглядывает бетон. Из мебели жуткого вида диван, деревянный, еле держащийся на ножках, столик и полки. Пустые. Никаких картин, фотографий, сувениров и прочих мелочей. Только пыль, пыль и паутина. Снова повернулась к Марику: – А здесь всегда было… так?

– Допустим, – он неопределенно покачал головой. Затем его губы растянулись в кривой ухмылке: – И как же ты все представляла, а, Поля?

– Не знаю, – призналась отчего-то шепотом. – Не знаю, но я не думала, что… – не нашла подходящих слов и решила перевести тему: – Покажешь свою комнату?

– Комнату? – его насмешливый голос обжигал арктическим холодом. Я резко стала нелюбопытной. – Ты ее уже видела. Даже шкаф умудрилась на прочность опробовать.

Что? Он знал! Он знал, поэтому в день злополучной "мести" не только не разделся, но и не запер дверь! Он…

– Если хочешь, можем хоть сейчас поехать, – нагло ухмыльнулся. – Кровать ты наверняка еще не…

– Перестань! – у меня щеки уже просто пылали. Кажется, еще чуть-чуть, и я загорюсь полностью. На всякий случай ладонью закрыла ему рот.