Любить нельзя

Я не сопротивляюсь, когда её кулак впечатывается в моё плечо, но удивляюсь, когда хватает меня за шею и запрыгивает, вынуждая подхватить, а после жарко впивается в губы.

Я не ожидал. Думал, будет долго дуться и отказываться разговаривать со мной.

Крышу срывает нахрен. Мозг отключается, обостряя инстинкты. Кровь за секунды закипает в жилах, будто по венам заструилась лава.

Я пил её, как воды оазиса в жаркой пустыне после многодневных блужданий по горячим пескам. Жадно глотал каждый стон, срывал тонкую ткань с вожделенного тела и прижимал к себе, стараясь оказаться ближе и почувствовать свою малышку всем телом.

Полина скользнула пальцами под футболку, погладила мой живот, сводя с ума, и принялась расстёгивать джинсы, не позволяя больше тереться о её бёдра. И это была безумная сладкая пытка, ведь моя маленькая мстительная девочка не собиралась спускать с рук мою последнюю отвратительную выходку.

– Что ж ты со мной делаешь, Поля? – выдохнул в улыбающиеся губы. – Я взорвусь.

– Я соберу и буду бережно хранить все кусочки тебя на полочке в спальне, – хмыкнула она, запуская горячие пальцы под ткань боксеров.

Толкнулся в её руку, ощутив волну удовольствия, и жадно захватил губы, не позволяя больше болтать.

Как избавились от одежды не помню. Знаю только, что едва ли не вылизал свою девочку с ног до головы. Потому что вкусная, сладкая, моя. Взрывное удовольствие, когда оказался в ней. Умопомрачительное, сметающее всё на своём пути.

Поля выгибается в моих руках, подставляя шею для новых поцелуев, и я жадно набрасываюсь, стараясь брать и давать. Стремясь насладиться желанным телом, насладиться её близостью и достигнуть в этом наивысшего пика. Но даже после этого мне будет мало. Ничтожно мало.

Подхватив Полину, унёс её в спальню и уложил на недавно заправленную постель, в которой все эти дни она спала без меня.

– Прости меня, малышка, – шепчу в её губы, снова и снова их касаясь. – Я слишком боюсь за тебя, чтобы втягивать в разборки.

Тонкие пальцы скользнули в мои волосы и потянули назад, чтобы я увидел недовольство в её глазах.

– Мы обязательно вернёмся к этой теме, Марк. А теперь продолжай извиняться, но в другой форме.

Я улыбнулся, прекрасно понимая, что эта вредина точно не успокоится, пока не расскажу ей, как всё прошло. Мне ничего не оставалось, кроме как, заглаживать вину вновь и вновь… в этой самой постели, потому что ни за что не расскажу о некоторых вещах, способных сделать ей больно.

И я вернулся к прерванному. Толкнулся, ловя новый стон губами и принялся жадно зацеловывать. Мне нравилось, как она стонет. Нравилось, как чувствует каждое мое движение. Нравилось, как скулит мое имя перед тем как взорваться бурным оргазмом и сжать меня пульсирующей плотью. Я догнал её в несколько толчков.