Любить нельзя

– Купальник? Это? – выдохнул парень, развернулся, как деревянный, и вышел из спальни, пробормотав себе под нос: – Завтра же побегу за паранджой.

– Если слышишь, тогда снимай! – возмутился Марк и чем-то брякнул.

– Хочешь, чтобы я голая там гуляла?

Тишина в ответ была многозначительной, но приятной.

Всю неделю мы дурачились, как школьники на каникулах в парке развлечений. Купались, загорали, играли в волейбол, бегали по пляжу в поисках мороженщика, что так редко проходил мимо нас, путешествовали на велосипедах по окресностям, ну и без завораживающего водопада, конечно, не обошлось. Обязательно нарисую его, когда вернёмся домой.

Я готовила в своё удовольствие завтраки, обеды и ужины, отмечая, что Марку очень нравится моя стряпня.

С ним хорошо. Хорошо настолько, что я не променяла бы даже нашу дружбу ни на какие блага мира. Думаю, сложись жизнь так, что он оказался бы мне родным братом, я всё равно не смогла бы отпустить. Не смогла бы отказаться от родственной души.

– Тебе нравится здесь, Поль?

Я подняла голову и взглянула на мужчину своей мечты.

– Здесь безумно красиво. Смотри, какие звезды, у нас в городе таких ярких точно нет.

Закат уже давно минул, и небо рассыпалось белыми искрами, а луна опустилась низко над океаном, маня взять в руки краски и перенести увиденное на холст. Но, к сожалению, а может, к счастью, ни того, ни другого у меня с собой не было. Но как же я соскучилась по ним!

– Идём, – Марик протянул руку и терпеливо ждал, пока я ухвачусь за неё.

– Я хочу показать тебе наши звезды, – ухмыльнулся он.

Смысл его слов дошел до меня только когда я поняла, что мы идём в дом. Причём через порог самостоятельно он переступить мне не дал. Поднял на руки и… Боже, я с ума схожу, когда он вот так меня целует. Просто теряю связь с космосом. Какие звёзды, когда яркость брызг от подобного удовольствия зашкаливает?

– Если не готова, скажи. Но я больше не могу, Поль…

– Ш-ш-ш. Просто молчи.

Кажется, и моё терпение давно дало трещину, потому что за Марка я цеплялась, как Тарзан за лианы. Не было сил отпустить, отступить или сбежать. К тому, что грозило произойти, я отчасти была готова, поэтому позволила донести себя до постели. Позволила исступленно целовать, не успевая переводить дыхание.

В его прикосновениях неистовая страсть граничила с обжигающей нежностью, в поцелуях бушевало пламя, гасимое осторожностью, но я всё равно таяла. Таяла от того, что он обращался со мной, как… как с хрупкой драгоценностью, которую мог сломать одним неаккуратным движением.

Поцелуи воспламеняли кожу. Марик точно знал, что делал, и это зажигало внутри меня какие-то особые струны, что с каждой секундой натягивались всё сильнее, грозя лопнуть и разорвать в клочья напряжение, что в итоге подбросит меня ввысь.