Любить нельзя

 – Не болит?

Он неопределенно пожал плечами, чуть поморщившись, коснулся скулы и отмахнулся:

– До свадьбы заживает.

Дома я заставила снять с Марка всю одежду, кроме белья, чтобы удостовериться в том, что он от меня не скрывает ушибы. Он не хотел и раздевался с большой неохотой.

– Знаешь, как ты меня бесишь? Ужасно. Просто дико! Топай в душ, а я пока пойду за аптечкой.

– Боже, Поля, – он закатил глаза. – Это всего лишь синяки! Сами сойдут.

Сами пройдут, ага! Те ублюдки били жестко и то, что он с подросткового возраста занимался борьбой, спасло от более серьезных последствий.

– Ну, или я тебя раньше прикопаю, – мрачно добавила. – Будешь прекрасным удобрением для моих роз.

Марик неожиданно рассмеялся.

– Какая ты кровожадная, – крепко обнял, не давая выбраться. – Люблю тебя.

Приподнял мое лицо, одной рукой обхватил за подбородок, а второй за шею.

– А я, к сожалению, тебя, – со вздохом призналась я, привычно запуская свои пальцы в его немного жестковатые волосы.

Несколько очень долгих секунд мы яростно целовались. Без толики нежности, но со страстью, со всеми эмоциями, которые в нас накопились.

– Поедешь со мной кое-куда? – спросил Марк, чуть отстраняясь. – Где мы будем только вдвоем. Ты и я.

При всем моем желании я бы не смогла найти для него "нет". Не сейчас, когда кожа горит от его прикосновений, не сегодня, когда он поставил на кон свою жизнь, лишь бы я не пострадала. На все его просьбы я дала бы безоговорочное согласие. С ним – хоть на край мира, в Ад, в самое пекло.

Его губы снова накрыли мои, и очередная волна удовольствия захлестнула меня с головой. Только с ним так – ярко настолько, что даже зажмурив глаза, я вижу взрывающеся сверхновой звезды, сладко настолько, что я боюсь оглохнуть и ослепнуть от чувств.

– Тогда собирай вещи, – выдохнул парень, спускаясь поцелуями на шею. – Мы полетим отдыхать. Очень далеко отсюда.

– Стой… – я оттолкнула его. – А как же дела? И нападение, Марк. Мы не можем так все оставить!

– Можем. Доверься мне, – снова жаркий поцелуй, и я теряю не то что слова протеста, но и свое имя. – Отдохнем недельку. А потом снова в этот сумасшедший водоворот.

– Я устал, Поль. И просто доверься мне, хорошо?

Он умел убеждать, и я сама не заметила, как вечером начала собирать вещи под его чутким руководством. Марик меня поставил перед фактом: ранним утром самолет, мои возражения не принимаются, и он меня может потащить и связанной на борт.

– Ладно. Едем. Но а как же те подонки? Мы должны сообщить хотя бы в полицию…

– С нашими доброжелателями разберутся, не волнуйся, – заверил меня и, сверкнув хитрой улыбкой, плавно сменил тему: – Покажешь купальник?

– Не знаю. Дай подумать… Нет!

– Злючка. А если я скажу волшебное слово?

– Не, ну не такой же я эгоист. Я знаю и "куплю тебе собаку".