Любить нельзя использовать

И потом кафе рядом с домом. Все равно ехать в одну сторону.

– Тогда я поеду за вами следом, а потом отпустим тебя к подруге.

– Хорошо, – согласилась Людмила.

Я помог им сесть в «Газель», и поехал следом. Обогнал, чтобы успеть припарковаться до их приезда.

– Руслан, я недолго! – сказала Людмила брату.

– Да, ладно тебе! Сидите сколько нужно. Я все равно свободен, и у нас есть о чем поболтать, – разрешил я, разворачивая Руслана к подъезду.

Людмила открыла и придерживала дверь.

– Вы точно справитесь?

– Что-нибудь придумаем!

Я закатил коляску Руслана в квартиру. Людмила помялась несколько секунд и все-таки убежала.

– Она всегда так боится тебя оставить одного? – спросил я у Руслана.

– Поначалу, да. А потом стала уходить, но ненадолго.

– Иногда вот так вот как сейчас, в «Вкусняшку», иногда просто говорила, что ей нужно пройтись.

– Ей ведь где-то двадцать шесть?

– И что, никакой личной жизни?

– После того урода, я не видел, чтобы она с кем-то встречалась. А потом стало не до этого. Сначала я, потом умерла бабушка.

– Руслан, а тебе не приходило в голову, что ты слишком много взвалил на ее плечи? Ведь не все же ей тянуть самой? В конце концов, мужчина в вашей семье ты!

– Ты видишь, какой из меня мужчина?

– Так расскажи. Может я смогу чем-то помочь.

– Я не знаю, чем тут можно помочь. Я все передумал, но так и не нашел ответ. Еще в больнице, когда я был твердо уверен, что встану на ноги и найду ту мразь, которая это сделала, я заставлю ответить за все. Я много думал. Искал, где бы я мог так накосячить. Потому что в простой несчастный случай по официальной версии я не верил. Я точно помню, что они не были пьяны и обдолбаны. Взгляд был трезвым. Это все, что я запомнил. Я попытался собрать информацию еще, когда лежал  больнице. А потом пришла передача. Там было четыре апельсина и записка.

– Что если я не прекращу рыпаться, на койке окажется Люда.

Я замер. А ведь я винил его в слабохарактерности. И во всех смертных грехах. Что свалил на девчонку все проблемы, а сам ничего не делает. А он просто ее защищал! Так, как мог. Ничего не делая. Не потому, что не хотел, а потому что ему это не давали. Но кто?

– Нет. Она ничего не знает. Она думает, что я просто поставил на себе крест. И пытается в одиночку найти хоть какое-то решение.

– И у тебя нет никаких идей, кто это может быть.

– Абсолютно! Я перебрал все, что только мог. И я не знаю, кто эта сволочь.

–Да уж. Врагу не пожелаешь. И ты поэтому не отпускаешь ее надолго?

– А ты бы на моем месте, как поступил? Бежать за ней я не могу, помочь тоже, а когда ее нет дольше, чем обычно, я чуть ли не с ума схожу от беспокойства! Ты сказал ей про поездку?

– Нет. Скажу. Надеюсь, она согласится.

– Одну я ее точно не оставлю.

И это были не просто слова. Мне действительно хотелось защищать и заботиться о ней.