Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

Бедность, но дети чистые и опрятные, видно, что здоровенькие. Велю бы пить бросить да за ум взяться, а там и дом с участком в порядок привести. Ладно, сейчас главное успокоить плачущую роженицу, которая пыталась накормить малышку, а потом можно и с этим дебоширом побеседовать. По душам.

Когда все успокоилось, а Эйла с малышкой уснули, я вышла на улицу. Зеваками, что не спешили кидаться на мою защиту, оказались дружки Веля. Они частенько выпивали вместе, вот и сейчас прибежали поддержать товарища и посмотреть, как он будет наказывать «черную ведьму». Может, именно они его и надоумили устроить расправу? А что потом отвечать придется, пьяные мозги не подумали.

К счастью, шум привлек адекватных соседей, которые знали, что я помогла Милли разродиться живой девочкой, и ничего против меня не имели. Мужики и бабы утихомирили Веля, а его дружков прогнали со двора пинками. Эту компанию никто в деревне не любил. Они и дебоширили, и шумели, зато работали спустя рукава.

Здесь успела побывать и Тори — бабушка малышки Эллен, и Берти, которую я прозвала «русской красавицей». Они принялись квохтать надо мной, ругая Веля на чем свет стоит. Дали мокрый платок, чтобы к саднящей скуле приложить. Надо по приезде домой покопаться в колдовских снадобьях и найти средство от синяков, иначе завтра буду опухшей красоткой.

— Вся деревня знает, какой этот Вель дурачок. Как выпьет, так сразу в драку лезет! Я бы ему задала, ух! — и Тори погрозила кулаком.

В качестве извинения деревенские снабдили меня корзинкой свежих яиц, головкой сыра, овощами и ароматной изумрудной зеленью. Еще подарили куриную тушку, завернутую в промасленную ткань и присыпанную сушеными травами, хрустящий хлеб и пару жареных окуней.

С голоду не пропаду.

— Вот, молочком запейте, нейра. Что ж вы такая тощенькая, и покушать, наверное, некогда, — сочувственно качала головой соседка, прикладывая руки к полной груди. — Вы только не серчайте, нейра. У нас в Лихой не все такие, как Вель.

А молочко оказалось вкусное, особенно если запивать им лепешки с луком и сыром. Когда трапеза была окончена, я поблагодарила деревенских женщин за хлеб-соль и пошла искать местного бузотера.

Нарушитель спокойствия нашелся в сарае. Он тихо сидел на полу, обняв руками голову. Злость и нервное возбуждение отпустили, я успела остыть. Но на душе было пасмурно — новый мир вовсе не гостеприимен, опасность может подстерегать даже там, где этого не ждешь. Я опустилась на деревянную чурку напротив Веля и уперлась локтями в колени.

— Ну что, довольна, ведьма? — спросил он, подняв бледное лицо.

Купание в холодной воде не прошло даром, и взгляд его стал более осмысленным.

— Я не ведьма, а целительница, — исправила его строго. — И менять пол младенца не под силу даже магам.