Любимая наша

Если не смотреть, то начинает казаться, что мой собеседник сидит сейчас в дайрате напротив. Это немного помогает успокоиться.

Даже отрицать не буду, что меня его ответ радует. Я устала быть нараспашку.

− Что ж, я сделала, как ты говорил. Отослала своего хранителя. Теперь слушаю. Чего ты от меня хочешь?

− Чтобы ты нашла кое-кого. В одной из населённых Вселенных, − оглушают меня ответом. – Кого именно, я скажу, когда согласишься.

− Если, а не когда? − возражаю, взяв себя в руки. – Тебе для этого было нужно, чтобы Врата Маран-Дэш открылись?

− Да. Теперь твоему взгляду ничего не будет препятствовать.

− Почему ты так уверен, что я сумею выполнить… твою просьбу? Увидеть кого-то незнакомого в другой Вселенной… Мне это кажется непосильной задачей. Своих сэ-аран я увидела благодаря нашей связи.

− Связь тебе помогла прорваться к ним через грань. А увидела ты их благодаря дару Ока. Сейчас же… прорываться тебе не понадобится. Только дотянуться, что не составит труда столь одарённому Оку. Особенно, если кто-то направит. Потому да, я уверен, что ты сумеешь выполнить мою просьбу.

А направлять меня, судя по всему, собирается он сам. Что-то слишком много наставников, учителей, и проводников на одну маленькую меня. Но слава небесам, что в мужья больше кандидатов вроде бы нет, а то я не выживу.

− Ты один из богаров? – задаю один из самых животрепещущих вопросов.

На этот раз ответ звучит с незначительной, но всё же задержкой. Над этим стоит подумать.

− Да. Можно и так сказать.

− Что это значит? Как-то расплывчато.

− Ты тоже пока не дала мне точного ответа, − слышу в ответ язвительное хмыканье.

− Не я пришла к тебе с просьбой о помощи, − равнодушно парирую я.

− Да. Ты права. Знаешь, я наблюдал за тобой, Лина. И был поражён, как всего за два месяца юная девчонка с отсталой закрытой планеты смогла превратиться в достойную уважения правительницу межпланетной империи. Склоняю голову. Но меня вот что интересует. Сможет ли теперь умная, проницательная женщина, вкусившая власть, влияние и самостоятельность, вернуться к роли практически бесправной тени рядом со своими супругами? Сможет ли разорваться между ними, не имея возможности как-то воздействовать на ситуацию? Сможет, скажем, позволить двум из них заключить под стражу третьего? Или казнить его, лишь бы убрать с дороги? Сможет эта ранимая девочка с неожиданно крепким стержнем внутри простить себе и своим сэ-аран, если они примут такое решение? Жить дальше, безропотно выполнять роль любящей супруги, сэ-авин?

Каждое слова, как нож в сердце. Метко. Больно. Кажется, я сейчас истеку кровью.

Он говорит это, зная что-то, или всего лишь давит аргументами? Небо, как же мне безумно нужно убедиться наконец, что никто из моих любимых палачей не пострадал.