Любимая наша

Не ради удовольствия уж точно, но предательское тело отвечает на близость Сэтору не меньше, чем отвечало Повелителям, и с ним мне так же хорошо, как было с ними. Обязана потому, что... я всем сердцем люблю своих сэ-аран. Но больше не могу врать себе, что ничего не чувствую к их извечному заклятому сопернику.

Я изменила. Не только телом. Сердцем изменила. И это хуже всего.

Разве можно испытывать столько чувств сразу к троим мужчинам? Таким разным, таким опасным… таким непримиримым.

Мерный шум волн вдалеке сейчас не успокаивает. Как и прекрасные виды, открывающиеся с террасы, куда я вышла подышать воздухом, пока Сэтору занят государственными делами.

И хоть физически мне сегодня уже намного лучше, сердце разрывается на части от тревоги и сомнений. Но больше всего от непреходящего чувства вины.

Но из мысленного сеанса самокопания меня неожиданно вырывает многозначительный и исполненный раздражения вздох.

− Опять ты за с-с-своё, – язвительно цокает языком невесть откуда взявшийся рядом Чотжар.

− Что? – поднимаю я на него рассеянный взгляд. – О чём ты?

− О вс-с-сём том бреде, который ты с-с-сейчас гоняешь по кругу в своей голове. У меня уже клыки с-с-сводит, − морщится на-агар, устраиваясь напротив меня. – Тебя нельзя ни на минуту ос-с-ставлять одну да ещё без дела. Сразу находиш-ш-шь повод пострадать.

На большом широком графитово-сером дайрате под лучами утреннего Кюар он выглядит огромным змеем, греющимся на камне. Тогда как я сижу в тени декоративных деревьев, чьи переплетённые ветви образовали настоящую уютную беседку на дворцовой террасе. С видом на море и цветущий сад.

− Разве это бред? – моих губ касается горькая усмешка. – И это говоришь мне ты, верный слуга Повелителей?

− Я еш-ш-щё и твой хранитель, Лина. Обязанный беречь тебя от любых угроз. И твои мыс-с-сленные стенания о том, что твой новый супруг тебя не нас-с-силует, а доставляет удовольс-с-ствие в постели, для меня выглядят по меньш-ш-шей мере глупо. Тебе так хочется лиш-ш-шних страданий? Чего ради?

− Ты снова всё перекручиваешь, − мотаю головой от досады. − Я не думала о том, что Сэтору должен меня насиловать. Просто… Ну как ты не понимаешь? Уже то, что я согласилась стать его супругой, это измена. Моя измена. Но этому решению хотя бы есть оправдания. А вот тому, что мне хорошо с Сэтору, тому, что я к нему начинаю чувствовать… этому оправданий нет.

Но моя пламенная речь производит на Чотжара совсем не то впечатление, которого я добивалась.

− И ты бы чувствовала с-с-себя лучше, если бы испытывала отвраш-ш-щение, неприятие и насиловала с-с-сама себя, соглаш-ш-шаясь на близость со своим законным третьим с-с-супругом? − смотрит он на меня скептически.

− Нет, но… тогда бы я чувствовала себя менее виноватой, − вздыхаю.